Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 49 – Екатерина Крутова

— Ого! Да у тебя тут Норвегия под данами! — усмехается, заходя внутрь и перебирая плечики с моими костюмами, блузами и платьями.

— Чего? Какая Норвегия?

— Унылая. Когда Дания захватила норгов, местному населению, чтобы не выделялись на фоне правящей нации, было запрещено носить яркие цвета — только черный, серый, коричневый и синий, — поясняет, вытаскивая классическую тройку угольного цвета.

— Да заводская роба привлекательнее!

— Свет, это MaxMara.

— Тогда ладно. Но это точно не траурная коллекция?

Глотаю смешок, вытаскивая из ящика под одеждой сумку-баул — с ней девочки переезжали в Питер. Перебираю блузы и джемпера, юбки и брюки, мысленно примеряя, пытаюсь составить капсулу, чтобы не тащить все, а Света тем временем стучит вешалками, вытаскивая на свет вещи, о которых я давно забыла, но почему-то не отдала на благотворительность.

— Оля, а можно мне вот это забрать? — в руках подруги «беременное» платье — небесно- синее, расходящееся трапецией от груди, с глубокими боковыми карманами и вышивкой по подолу и рукавам, отходившее со мной двоих дочерей. Рука не повернулась избавиться от памяти, а сейчас смотрю на тряпку в чужих руках и понимаю: весь этот дом, шмотки, сувениры — ценны и дороги, но ничтожны по сравнению с теми осколками души, что таятся в каждой вещи, собираясь по крупицам в прожитую жизнь.

— Конечно, бери, — и вытаскиваю с верхней полки коробку, в которой спрятана от Володьки мешковатая одежда. Ожидая младшую, я набрала тридцать килограмм. Муж называл ламантином и требовал сесть на жесткую диету. Зато наряды я тогда выбирала вместе с трехлетней Аленкой — яркие, со смешными принтами. Как и ожидала, мультяшные котики во всю грудь и сарафан с кучей накладных карманов приводят Светку в восторг.

Мобильный пиликает входящим: «Тревога. Орел покинул гнездо!», а после почти сразу звонит Аня:

— Мам, похоже, папа рванул к вам. Сказал, срочные дела, но сегодня суббота. Может, заметил вас на видеонаблюдении?

— В доме нет камер, только по периметру территории. Но в моем смартфоне то ли жучок, то ли программа слежения или родительского контроля.

— Серьезно? Он совсем ебнулся, что ли? — не сдерживается дочь.

— Аня, нельзя так об отце!

— А ему с тобой, значит, так можно, да?! — возмущенно взрывается трубка, но у нас нет времени на праведные эмоции.

— Давно он выехал?

— Минуты три.

— Значит, у нас осталось максимум десять! — обрываю разговор. Паника накатывает. Не знаю, за что хвататься первым делом. Спасает опять Светланка:

— Быстрее, Оль! Знаешь код от сейфа? — она шутит или серьезно?!

Подруга смеется, а в баул уже без разбора летят костюмы и платья, выворачиваются ящики с нижним бельем и утрамбовываются поверх несколько уютных пледов и комплектов постельного. Верхнюю одежду сгребаем вовсе без разбора, как и обувь набивается в не пойми откуда взявшуюся картонную коробку.

Уже в дверях спальни, обвешенная моими вещами, как новогодняя елка мишурой и игрушками, подруга кивает на туалетный столик:

— Украшения забери.

Но я трясу головой — пусть подавиться дорогими подарками! Слишком депрессивные воспоминания связаны с этим золотом. Зато хватаю и сую в карман флакон с любимыми духами — такие продаются только в Париже, жаль оставлять.

Пять минут спустя мы уже у дверей первого этажа. Внезапное озарение ведет меня в гараж. Орлов вчера уже был на своем автомобиле, значит, моя машинка скучает без хозяйки. И точно — стоит ласточка с ключами в замке ожидания — еще одна привычка мужа, которая сейчас очень нам на руку.