Книга Папа в прокате, страница 32 – Ольга Дашкова

— Людовик! – воскликнула Ванесса Витольдовна. – Куда он пошел?

Все трое поспешили в комнату Киры, где обнаружили забавную сцену: Людовик стоял перед клеткой Пушка, яростно лая высоким, пронзительным голосом. Пушок, в свою очередь, прижался к дальней стенке клетки и смотрел на собаку с выражением, которое ясно говорило: «Да кто ты такой вообще?»

— У вас есть грызун, – констатировала Ванесса Витольдовна таким тоном, словно обнаружила в комнате Киры ядерную боеголовку. – Живой грызун. В квартире.

— Это Пушок, – пояснила Кира, подбегая к клетке. – Мой хомяк.

— Хомяк, – повторила Ванесса Витольдовна. – И вы позволили ей привезти сюда хомяка? – она повернулась к Игорю с таким видом, будто он совершил как минимум государственную измену.

— Я… – Игорь развел руками. – Он приехал вместе с ней. В чемодане. Не выбрасывать же его было.

— А почему нет? – холодно поинтересовалась Ванесса Витольдовна. – Существуют зоомагазины. Или зоопарки. Или ветеринарные клиники. Но нет, разумеется, проще впустить в дом грызуна с сомнительной гигиеной, чем проявить минимальную ответственность.

— Пушок абсолютно здоров! – возмутилась Кира. – У него есть справка от ветеринара!

— Справка, – повторила Ванесса Витольдовна с таким скептицизмом, словно ей показали фотографию инопланетянина. – И вы, конечно, тщательно проверили ее подлинность? – обратилась она к Игорю.

— Я… доверяю Кире, – неуверенно ответил он.

— Доверие – это прекрасно, – кивнула Ванесса Витольдовна. – Особенно когда речь идет о девятилетнем ребенке, проверке документов и потенциально заразном животном. Просто образцовое родительство.

— Пушок не заразный! – почти закричала Кира. – Он чистый и… и милый!

— Милый, – эхом отозвалась Ванесса Витольдовна. – Какой важный критерий для принятия решений. Не гигиена, не безопасность, не ответственность, а… милота. Людовик, фу! – скомандовала она, заметив, что шпиц продолжает лаять. Пес неохотно замолчал, но продолжал смотреть на клетку с откровенной враждебностью. – Он не любит грызунов. В отличие от некоторых, у него есть вкус.

— У Пушка тоже есть вкус, – пробормотал Игорь. – Он предпочитает морковь.

Ванесса Витольдовна посмотрела на него так, словно он только что сообщил, что планирует запустить хомяка в космос.

— Шутки? Сейчас? Неужели это ваш профессиональный рефлекс – отвечать на все юмором, независимо от уместности?

— Простите, – Игорь почувствовал себя нашкодившим школьником. – Я просто пытался разрядить обстановку.

— Обстановка не нуждается в разрядке, – отрезала Ванесса Витольдовна. – Она нуждается в серьезном переосмыслении. Начиная с вопроса, подходит ли это место для воспитания ребенка, и заканчивая тем, способны ли вы вообще на это воспитание.

— Бабуля, – возмущенно воскликнула Кира, – Игорь старается! Он правда старается.

— Старание и результат – разные вещи, дорогая, – мягко, но непреклонно ответила Ванесса Витольдовна. – Одного желания недостаточно. Нужны еще компетентность, ответственность и хотя бы минимальное представление о том, как воспитывать ребенка.

Она повернулась к Игорю, и ее взгляд стал жестким.

— Альбина всегда была импульсивной, но это… – она обвела рукой комнату, – …превзошло даже мои худшие ожидания. Оставить Киру с человеком, который, судя по всему, едва справляется с собственной жизнью… Я полагала, что интернат был бы предпочтительнее, но теперь я в этом абсолютно уверена.