Книга Пташка Барса, страница 179 – Ая Кучер

А теперь – ни шагу. Если мне перекроют проход – всё по пизде. Деньги, связи, авторитет. Пташка.

А я не люблю, когда рушится. Я не тот, кто стоит и смотрит на развалины. Я тот, кто поджигает, когда видит трещину. Чтобы, сука, пепел остался.

Откидываюсь назад. Внутри гудит, пальцы выбивают злую дробь по краю стола.

Тык-тык-тык, сука, где этот ебаный адвокат?

Время идёт. Давит. Звенит в висках. У меня цепочка сыпется – поставка зависла, деньги крутятся, сроки жмут.

Адвокатишка должен принести инфу, которую я подтвержу для Самойлова. Без этого – просто слив бабок и новые проблемы.

Тянусь к пачке, достаю сигарету. Наслаждаюсь горечью на языке, как дым скользит по лёгким.

Железная дверь поддаёт, заходит конвоир. А за ним – совсем не тот, кого я ожидаю.

Током прошибает тело от неожиданности. Брови ползут вверх, пока мозг обрабатывает новый поворот.

— Какого хера, – выдыхаю дым. – Что за...

— Адвоката так обычно не встречают, – усмехается в ответ. – Манеры у тебя, Барс, отстойные.

— Какого хуя ты тут забыл?! Ты ебанулся, что ли?!

Самойлов идёт к столу, как будто у нас тут кофе-брейк. Заваливается, не переставая ухмыляться.

Сука.

Каким образом он сюда попал?

— На выход, – хмыкает Самойлов в сторону конвоиров. – Адвокатская тайна.

— С каких пор ты, блядь, адвокат? – цежу сквозь зубы, когда железная дверь захлопывается. – Что за цирк?

— Нашёл корочку. Если ты не мобильный, то приходится самому сюда тащиться. Хуевый из тебя партнёр.

— Завали. И не нарывайся. У меня как раз желание кому-то башку снести.

Скалится. И, конечно, пиздит сигарету из моей пачки. А у меня внутри реально гудит.

Прямо под рёбрами что-то свербит, горит, чешется, но не достать. Нужно спустить пар. Выбить из тела вместе с ударами.

Именно тот момент, когда на ринг нужно. Чтобы кровь, боль, зуд. И опустошение.

Я хотел добить того гандона, который к пташке полез. На нём ярость выплеснуть.

Но обещал пташке не трогать.

И теперь эта ярость меня пожирает. Кровь кипит, обжигая нутро. Срывает тормоза.

И то, что пташка далеко – вообще не помогает. Отчёты посылают короткие и сухие, что она в порядке.

Способ связи заглушили. И теперь не могу нормально узнать, что с ней происходит. Чисто факты.

На учёбу ходит, охрану мою за продуктами гоняет. Всё, нахуй, больше не положено.

Раздирает изнутри, как собаку на цепи. Потому что каждый её шаг – без моего взгляда. Каждое её утро – без моих рук.

Хочу рядом.

Чтоб сидела и щебетала. Про хуйню свою. Про курсовики, блядь, про расчёты. Про свою лопатку и как она меня ею «воспитывать будет».

Хочу, чтоб жила не просто «в порядке». А рядом. Под боком. На моей подушке. На моём теле. На хую моём, когда надо.

Пальцы сами сжимаются. Суставы трещат. Потому что тянет. Дёргает внутри. Как ломка, блядь.

Завалить бы. Прижать. Чтоб срывалось с губ – то ли стон, то ли мольба. Хочу, чтоб изгибалась подо мной, царапалась.

А нельзя. Пока нельзя. И это бесит.

Каждую ночь её представляю. Как натягиваю. Как она на мне извивается. Как взмахивает рыжими волосами, двигаясь на моём члене.

Как улыбается, выдыхая моё имя вместо молитвы.

Никогда не думал, что поплыву от бабы. Тем более – от такой.

Сука. Всегда ведь знал: от баб одни проблемы. И вот сейчас тоже – ебучие проблемы. Потому что поплыл.