Книга Пташка Барса, страница 62 – Ая Кучер

Настоящий, пожирающий. Он смотрит так, будто видит меня уже голой, трясущейся, и с его членом внутри.

Глаза тёмные, как нефть. Челюсть сжата. Щетина на скуле, ссадина на ключице, плечи как бетон.

И это лицо, это чудовищное, злое, красивое лицо – оно пожирает меня взглядом.

Я задыхаюсь, когда он тянет моё бельё вниз. Пальцы чуть поддевают ткань, дёргают. Я слышу, как глухо лопается напряжение резинки.

— Стой, погоди… – шепчу, хватая его ладонь. – Это… Нет…

— Да, пташка, – выдыхает он. – Дохуя уже побегала. Для разнообразия – пойдёт. На постоянке – предпочитаю трах, а не прелюдию.

Голова кружится. В ушах шум. Меня сносит его нахальством и уверенностью.

Бёдра сами сжимаются – и тут же предательски подрагивают.

И страшно, и жарко, и кажется, я сгораю у него в руках. Пытаюсь придумать хоть что-то. Жалкое слово, способное остановить этого хищника.

Но Барс не даёт мне заговорить. Просто вжимается, накрывает собой, как будто хочет вытеснить из меня воздух.

Я захлёбываюсь от жара. Его вес – не просто плоть, это сила, давление, непоколебимая решимость.

Моё сердце отчаянно бьётся под рёбрами, гулкое, громкое. Ткань его футболки грубо царапает кожу, а грудная клетка – как бетонная стена, не дающая двинуться.

И тогда он целует. Грубо, неистово. Его губы жадно врезаются в мои, терзают. Мужчина целует так, словно хочет сломать любую мою попытку отказа.

Внутри всё вспыхивает – не просто стыд, а что-то большее, что-то неконтролируемое.

Я прижимаюсь к кровати, инстинктивно выгибаясь под его напором. Влажный, наглый язык прорывается внутрь, смахивая остатки сопротивления.

Самир не даёт мне дышать, не даёт думать. Только жар, пульс, липкий трепет внизу живота.

Я чувствую, как он двигается – губами, пальцами, телом. Как будто читает мою растерянность, моё желание, о котором я боюсь думать.

Поцелуй становится глубже. Он меняет угол, перехватывает губу, чуть прикусывает – и я вздрагиваю. Дёргаюсь, будто по телу пробежал ток. Грудь поднимается от тяжёлого дыхания, живот сжимается.

Резинка трусиков соскальзывает с бедра. Он делает это медленно, будто проверяет, сколько ещё я выдержу, прежде чем сама сорвусь.

Я хочу сказать «стой», но вместо этого – только всхлип и ещё один отклик тела, предательски податливый.

Барс продолжает целовать. Уверенно. Целиком захватывает меня губами, толкается языком.

Мужчина давит со всех сторон, разрывая сопротивление на кусочки. Его касания сильные, настойчивые.

Он словно впечатывает в меня своё права касаться. Владеть. Брать меня без остатка.

Я дёргаюсь, выгибаюсь. Случайно проезжаюсь затвердевшими сосками по его торсу. И от этого столкновения…

От касания чувствительных бугорков к мощному телу…

Меня скручивает яркими спазмами, пронзает тело иголками удовольствия. Каждая клеточка словно взрывается, отдавая вибрацией вниз живота.

— Ебать ты чувствительная, – довольно выдыхает Самир. – Просмотрим, как ещё ты реагировать умеешь.

Я ощущаю, как воздух из его лёгких касается моей кожи. Горячий, резкий, удар током по оголённым нервам

Внутри всё разогревается, натягивается до боли, как струна, которую вот-вот сорвёт.

Я зажмуриваюсь. Не могу смотреть на него. Не могу видеть, как он нависает надо мной, как в его глазах сверкает нечто.

Что-то дикое, опасное, голодное.