Книга Встречное пари, страница 87 – Татьяна Никольская

Я разворачиваюсь и ухожу. Всё под контролем. Впереди — прекрасный вечер, который станет началом чего-то большего.

20 марта. Вечер.

Платье — бархатный удар ниже колена, цвет спелой вишни. Прическа — небрежный узел, из которого выбиваются пряди. Я вижу это в отражении темного стекла лифта. Сегодня я не Мария-мать, не Мария-экономист. Я — просто женщина. И впервые за долгие годы это не пугает. Это окрыляет.

Лодочная станция — это шикарное, вытянутое над водой пространство из стекла и стали. Огромные панорамные окна от пола до потолка открывают ночную Москву-реку, усыпанную бриллиантами огней набережных и мостов. Внутри — полированный светлый дуб под ногами, стилизованные под такелаж подвесные светильники, и вместо скульптур — несколько сияющих концепт-каров, расставленных как драгоценности на бархатных подиумах. Воздух пахнет речной свежестью, смешанной с ароматом дорогой кожи, цветочных композиций и едва уловимым запахом его одеколона — древесины, кожи и чего-то брутально-пряного.

Александр стоит у одной из колонн, беседуя с японскими партнерами. Он не в смокинге — он в идеальном темно-синем костюме, без пиджака, рубашка с расстегнутой на две пуговицы манжетой. Он ловит мой взгляд через все пространство зала. Не прерывая разговора, кивает мне, едва заметно.

Вечер течет, как медленная река за стеклом. Я как организатор всё контролирую: речи, розыгрыши, первый тост. Игорь сегодня какой-то притихший, стоит у бара. Я отмечаю это про себя.

Александр постоянно рядом. Он не говорит ничего лишнего, не касается меня. Но его присутствие — физическая данность.

— Впервые вижу, как Игорь Владимирович пьёт, — замечаю я тихо, наблюдая, как Игорь берет со стойки очередной фужер с коньяком. — И, кажется, слишком усердно.

Александр следует за моим взглядом. Его лицо мгновенно становится каменным.

— Упустил сегодня, — сквозь зубы говорит он. — Ему ни капли нельзя в рот брать. Срывается и уходит в длительный запой. Держался полгода.

В его голосе — раздражение, граничащее с тревогой. Это не тревога партнёра по бизнесу. Это что-то глубже. Почти братская.

— Ты присмотри за ним, — просит он меня вдруг, оборачиваясь. — Если что, уведи куда-нибудь. В кабинет, в подсобку. Только не дай ему опозориться перед всеми здесь.

Я киваю. Мы — команда. Это ощущение греет изнутри.

Звучит медленный, чувственный джаз. Александр протягивает руку. Я кладу свою ладонь в его.

Это не танец. Это разговор. Его рука на моей спине — твёрдое, безошибочное руководство. Мы движемся в такт, но между нами — целая вселенная несказанного. Я чувствую тепло его ладони сквозь бархат, слышу его ровное дыхание у виска. За его спиной — огромное окно и черная гладь реки, отражающая огни. Мы будто танцуем над водой, в самом сердце ночного города. Он прижимает меня чуть ближе, и я не сопротивляюсь. Весь зал, сотни людей, смех, музыка — всё расплывается, теряет фокус. Есть только этот островок из двоих, качающийся на воображаемых волнах. Я закрываю глаза. Он прижимается губами к моему виску. Легко, почти незаметно. Всё идёт туда, куда должно идти.

К Александру стремительно подходит кто-то из акционеров, что-то тревожно шепчет на ухо. Лицо Александра становится сосредоточенным, деловым.

— Мне срочно, — говорит он мне, не отпуская руку. — Полчаса. Максимум час. Не уходи.