Книга Путь, страница 25 – Анна Шайдурова

— Вы молодец, Кристина. — сказал он, и, заметив, что я не сдвинулась с места, спросил: — Что же вы сегодня, не спешите домой?

— Нет, не спешу. Не хочу потерять рабочее место. — сказала я с сарказмом.

— О, Кристина… Какое вы еще дитя. — улыбнулся Виктор. — Ладно, оставайтесь. Я буду здесь работать до 6 утра. Надо проверить документацию. Станет скучно, приходите пить кофе.

* * *

Едва он ушел, я с силой ударила по клавишам.

Боль снова кольнула меня. Невыносимая тяжесть охватила мое сердце.

Едва я прекратила играть, боль снова дала о себе знать. Это было невыносимо.

Мне в тот же миг захотелось вновь играть. Мне не хватило этих нескольких часов игры. И я очень хотела продолжить. Я очень хотела вылить всю боль в музыку.

Именно сейчас, в этот момент. Было 4 часа ночи. Целых 4 часа ночи.

А сна не было ни в одном глазу.

Я неистово начала играть. Так, словно играла в последний раз.

Спустя час я закончила и обессилено положила руки на клавиши.

Сердце бешено колотилось.

Боже мой, как же мне было хорошо и плохо одновременно.

Как же мне было хорошо и плохо…

Слезы потекли из глаз.

Я наконец-то смогла заплакать.

Именно в таком состоянии меня увидел Виктор.

Без четверти шесть он спустился в зал со второго этажа.

— Кристина, что вы… как вы? — он подошел ко мне.

— Я никак… — сказала я еле слышно.

— Я вижу. Вот что давайте-ка выпьем.

— Выпьем? — эхом повторила я с полным безразличием.

Джордж тем временем направился к бару и достал бутылку дорогого виски и два бокала.

Вернувшись, он разлил виски по бокалам и подал один мне.

— Давайте, Кристина. Вам нужно выпить. — сказал Виктор.

Я медленно сделала глоток виски. Обжигающая жидкость заполнила собой все пространство моего желудка.

В тот же момент я почувствовала эйфорию.

За весь день сегодня я не съела ни крошки. Если не считать легкой закуски на поминках.

Однако эйфория эта быстро прошла. В следующий миг меня вновь всю скрутило от невыносимой боли. Я опять остро осознала, что вообще сегодня случилось. И не в силах больше сдерживаться, вновь разразилась рыданиями.

— Почему жизнь так жестока?! — воскликнула я. — Почему? Почему?!

— Кристина, жизнь не жестока. — сказал Виктор.

Я со злостью на него посмотрела.

— А вы бы вообще молчали! Вы мерзкий, отвратительный скот! Не дали мне выходных, не дали! Хотя у меня такое случилось… Но вы бездушный, мерзкий тип… Вам чуждо вообще все! — выкрикнула я, взмахнув рукой. — И вы мне еще говорите, что жизнь не жестока?! Вы? Мне?!

— Кристина, поймите…

— А знаете что? Я решила, я не буду больше у вас работать. Я не хочу стать похожей на вас! Я лучше… я лучше…

— Ну, что? Что вы будете делать? — спросил Виктор, улыбнувшись уголками губ.

Я замолкла и вновь заревела.

— Ну, ну, успокойтесь. — Виктор погладил меня по голове. — Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Мир живет по волчьим законам. Но это не жестокость, это необходимость. И это благо для людей. Закон конкуренции и естественного отбора приносит всем нам пользу. И я хочу, Кристиночка, чтобы вы были победителем. Таким же победителем, каким в свое время стал я.

— Что за бред вы несете?! Если все победители такие, как ВЫ, я не хочу им становиться!

— Нет, Кристина, вы не понимаете. И скажите, разве вам было бы легче, если бы я вас отпустил домой? Было бы вам легче все эти три дня дома, в одиночестве?