Книга Измена. Ты больше не моя, страница 24 – Даша Черничная

Варвара

Пробуждение очень болезненно.

Голова как камень, в глазах пульсирует. С трудом поднимаю себя с кровати и плетусь в ванную. Решительно становлюсь под ледяные капли.

Мне нужно прийти в себя. Та агония, в которой я варилась вчера, не должна повториться.

Холодные капли острыми шипами вонзаются в кожу тела и головы. Стою, пытаюсь отдышаться, потому что холод выбивает из меня дух.

— Ты ебнулась, Варя?! — кричит Миша и с силой бахает по выключателю, останавливая поток холодной воды.

Я прикрываюсь руками, а он накидывает мне на тело свой огромный халат, в котором я тут же тону.

— Я не слышала, как ты стучал, — бросаю ему упрек, а у самой зуб на зуб не попадает.

— Ты не слышала из-за своей зубодробильной чечетки! — ругает меня. — Вот нахрена туда полезла? Придатки застудить хочешь?

— Нет. Просто пыталась прийти в себя.

— Варька-Варька, — качает головой муж и поднимает меня на руки, несет на кухню и сажает на стул.

Заваривает чай, ставит передо мной кружку.

— Быстро пей и грейся, — командует.

Вытягиваю холодные пальцы и придвигаю к себе кружку.

Следом Миша ставит передо мной тарелку с яичницей.

— Ешь.

— Почему ты дома? — впервые поднимаю глаза и смотрю на мужа.

Ахаю, закрываю рот рукой.

— Твое лицо! Это Булат, да? Какой кошмар! Миша, тебе нужно к врачу.

Лицо у него как гнилой помидор. Смотреть страшно — все в гематомах и ссадинах, а ему нипочем, отмахивается:

— Да что со мной будет, Варюш? Не в первый и не в последний раз. Ты ешь.

— Миш, нам надо поговорить.

— Поговорим после того, как поешь, — говорит неожиданно мягко. — А то одни глазюки торчат.

Поджимаю губы, но ем, параллельно выспрашиваю:

— Так почему ты дома? Обычно днем тебя не застать.

— Дела отменились. Но вечером придется уехать, — хмурится. — Будет сходка.

Проталкиваю кусок в горло.

— Это опасно?

— Тебе не о чем переживать, — сжимает мои пальцы.

Доедаю, и Миша садится рядом, сцепляет руки.

— Варюш, я… Я не знаю, какие слова оправдания отыскать для того, что я сделал. Да их, наверное, и нет. Что бы я ни сказал — ничего из этого не обнулит того, что было. Я виноват во всем. Ты не заслужила такого отношения к себе. Ни измен, ни тем более того, что было в клинике. Я настоящий мудак, знаю. Варенька, девочка, я никогда не был хорошим. Но с тобой это всегда по-другому, понимаешь? Я не представляю свою жизнь без тебя. Маленькая моя, дай мне шанс. Обещаю, что теперь все будет по-другому. Я стану идеальным мужем. Пожалуйста, не уходи.

Миша Фома, раскаивающийся и распятый передо мной, — это что-то новенькое.

Мой муж не из тех мужчин, которые подстраиваются под женщину. У него все нахрапом, быстро, резко, четко. Даже иногда жестоко. То, что он переступил через себя, признал ошибки и вышел на диалог, — шок для меня.

— Я не представляю, что должно случиться, чтобы я простила тебя и добровольно осталась с тобой, — произношу честно. — Миш, я, может, глупая, может, недалекая, слишком простая. Но даже я понимаю: все, что ты делал, ненормально.

У Миши двигаются желваки, раздуваются ноздри. Он начинает злиться. Но мне настолько плевать на это…

— Ты разлюбила меня? — спрашивает с надрывом.

Растягиваю губы в грустной улыбке, наполненной тоской.

— Нет. Я по-прежнему люблю тебя. Но себя я тоже люблю, Миш. Я думаю, что для начала нам лучше пожить отдельно.