Книга Тот, кто меня защитит, страница 70 – Даша Черничная

Баба Капа поднимает на меня вопросительный взгляд.

— Простите, — объясняю я, — нервное.

Женщина моргает два раза, неожиданно громко хлопает в ладоши и говорит:

— Дуй на кухню и закипяти воды. Вон в том шкафу возьми два чистых полотенца. И да, вымой тщательно руки.

И просто уходит. А я остаюсь одна со спящим окровавленным Маратом, а после прихожу в себя и делаю все, что сказала мне баба Капа.

— Все готово? — спрашивает она, едва появившись на пороге дома.

— Да, — меня трясет, и я ничего не могу поделать с этим.

— Иди сюда, помогать будешь.

Женщина надевает перчатки, обтирает Марата, делает ему два укола: один в руку, другой рядом с раной, и он стонет, открывая глаза.

— Вы знаете, что делать? — спрашивает хрипло Мар, а я до боли закусывая губу.

— Побольше тебя, разбойник. Сорок лет на скорой. И не такое видала, — у меня вырывается громкий вздох.

Слава богу, теперь мы точно спасены.

— Марат, — неожиданно серьезно говорит женщина, — я тебе вколола обезболивающее, но оно местное. Поможет, конечно, но как штопать тебя буду — почувствуешь.

Яд быстро кивает и оборачивается на меня:

— Оля. Выйди. Тебе не нужно быть здесь, — говорит достаточно резко, и меня ранит это.

— Нет, я останусь и помогу бабе Капе, — стараюсь быть решительной, но какая решительность, когда у меня слезы ручьями текут по щекам.

Старушка встает и вытесняет меня в коридор:

— Детка, иди отсюда, ни к чему тебе видеть все это.

— Я люблю его, — неожиданно для самой себя выпаливаю, — и не оставлю одного.

Баба Капа поджимает губы:

— Во-первых: он не один. Во-вторых: если любишь его, должна понимать, что Марат из тех людей, которые не показывают свою слабость, даже самым близким. Иди. Оставь ему его мужскую гордость. Спустись с утеса и прогуляйся вдоль моря. Возвращайся через полчаса.

С силой сцепляю зубы и бормочу:

— Ладно, — разворачиваюсь и убегаю.

Мчусь вниз с утеса, размазываю по щекам слезы. Меня обуревает злость на саму себя. За то, что слабая, за то, что беспомощная. Нет от меня никакого прока и профита. Я просто красивое приложение к собственному отцу, вот и все.

Спустившись вниз, не сразу замечаю, как тут красиво. Устало плюхаюсь на песок и стягиваю кроссовки. Ноги устали просто до жути, гудят, в руках термор. Желание одно: напиться, потом проснуться и понять, что все это случилось со мной в бредовом сновидении.

Не отмеряю время, потому что часов у меня нет, а телефон вообще остался в доме у отца.

Смотрю на рыбаков, тянущих мелкую рыбешку, на панораму моря, виндсерферов вдали, а после собираю себя по частям, беру в руки кроссовки и поднимаюсь.

Баба Капа наверняка уже закончила, и я нужна Марату.

Возвращаюсь в дом. Тихо открываю дверь.

Женщина сидит на кухне и смотрит на стол перед собой.

— Как он? — спрашиваю шепотом я, отчего старушка приходит в себя.

— До свадьбы заживет. Сейчас спит, — улыбается устало. — Я так понимаю, вы тут на некоторое время задержитесь?

— Да, у нас сложности.

— Это уж я поняла, — хмыкает она. — Я буду приходить дважды в день и делать уколы. Следи за ним, если поднимется температура, сразу беги ко мне, я живу вон в том доме.

— Хорошо, — киваю я.

— В доме бери все, что понадобится, не стесняйся. Там крупы и макароны. В шкафу Татусины вещи — а Татуся это, по всей видимости, Наташа, — рядом чистое белье и полотенца. Я через часок приду, проверю его и еды принесу. И, самое главное, Ольга: не давай ему вставать. Максимум в туалет.