Книга Непокорные, страница 50 – Кейт Морф

— Да, Батлер, я ненавижу таких, как ты, — бросает резко и испепеляет взглядом.

— Каких это?

Она молчит.

— Ну, мы же теперь пытаемся подружиться, — раскидываю руки в стороны, — признавайся, Фурия. То есть Мия.

И следом ее бомбит.

— Самоуверенных мажоров, трахающих все, что движется и прожигающих родительские деньги. Да вы же без них не представляете из себя НИ-ЧЕ-ГО.

От неожиданных откровений смеюсь и качаю головой. И это я слышу от Мии Картер? От девчонки, которая кутит на весь штат и еще захватывает пару соседних?

— Так ты такая же, — бью замечанием прямо в цель и приближаюсь к ней. — Разве нет?

— Нет, — возмущается и отступает назад.

Загоняю ее в угол, наклоняюсь так близко, что еще немного и поцелую. Ловлю на коже учащенное дыхание, она явно нервничает. Замечаю, как дрожат ее длинные ресницы.

— Батлер, — Фурия тычет бумажкой мне в нос, — ты на волоске от вылета отсюда.

Какая, сука, ирония! Совсем недавно я угрожал ей отчислением, а теперь она сует мне в лицо дурацкую расписку.

Чуть отстраняюсь от соблазна и упираюсь ладонями в стену, возле ее головы.

— Ты такая же, — произношу медленно и смотрю прямо в голубые глаза. — Признайся себе же самой. Живешь на бабки отца, учиться не хочешь, бесцельно прожигаешь свою жизнь. Ведешь себя как стерва и плюешь на окружающих, словно они грязь под твоей подошвой. Так скажи мне, Мия Картер, почему ты считаешь себя другой?

Она замирает и тушуется. Взгляд испуганно исследует мое серьезное лицо. Фурия молчит, ответить нечего, потому что я сказал правду.

— И ты ни черта не знаешь, какой я, — недовольно рычу и ударяю кулаком в стену.

Делаю шаг назад, осматриваю съежившуюся девчонку и ухожу, громко хлопнув дверью. Разозлился не на шутку, закипел мгновенно, будет еще какая-то выскочка меня жизни учить.

Мия

Наступило Рождество. Сижу в холле нашего этажа на диване, одна нога небрежно перекинута через подлокотник и моя поза не выглядит очень удобной. Обмякла как тряпичная кукла, но именно так мне комфортно. Именно так, с широко раздвинутыми ногами я хочу сидеть. Вокруг царит редкая тишина, практически все студенты разъехались по домам. У них же нормальные семьи: с полными столами вкусной еды, с подарками в разноцветной упаковочной бумаге и с пушистыми елями, увешанными красивыми игрушками.

Телефон, валяющийся на другом конце дивана, начинает вибрировать, и я неохотно тяну к нему руку. Звонит отец. Недовольно цокаю и окончательно заваливаюсь на мягкие подушки дивана, смотрю в потолок и размышляю: ответить или нет? Все же свайпаю по экрану и принимаю вызов.

— Привет, — произношу сухо, гипнотизируя круглые лампочки.

— Привет, Мия, — тон как обычно серьезен. — Ты приедешь на ужин?

Не предлагает, не приглашает, а как будто специально подводит меня к отрицательному ответу. В голосе ни капли тепла или заинтересованности. Позвонил, чтобы тупо поставить галочку какой он молодец.

— Нет, — произношу решительно и обреченно выдыхаю, — я буду отмечать праздник в «Империале».

— Хорошо, — говорит быстро и, даже не попрощавшись, кладет трубку.

Вот и поговорили.

— Желаю тебе подавиться за ужином, — злостно рычу в трубку и нервно бросаю мобильный на диван. — Козел!

Завожу руки за голову и закрываю глаза. Еще несколько месяцев назад я не могла предположить, что окажусь здесь. Ванесса улетела на выставку в другой штат, так что Рождество мне придется встречать в «Империале» в гордом одиночестве.