Книга Мой запретный форвард, страница 33 – Кейт Морф

Его рот сжимается. Ему нечего ответить, потому что он знает ответ лучше меня. Знает, что пустые трибуны — это не просто отсутствие тела в толпе. Это предательство, которое въедается под кожу и живет там ровно столько, сколько ты помнишь его лицо.

— И все же ты ее сын, — шепчет дядя. — Кроме нас с тобой у нее никого не осталось.

— Я знаю, — отвечаю я равнодушно, хотя внутри все кипит от несправедливости. — Но я не обязан терпеть ее выходки. Сегодня три тыщи, а завтра что? Ножом кого-то пырнет?

Он вздыхает и чешет свой идеально выбритый подбородок.

— Зайди к ней, скажи: здравствуй мам и можешь быть свободен.

— Да без «б».

Открываю дверь и вхожу в комнату, где ее держат. Здесь тусклый свет, стол и два жестких пластмассовых стула. Она сидит ссутулившись, куртка в комках, волосы растрепаны.

— Ярошка! — она сразу же бросается ко мне, а я впечатываюсь спиной в стену. — Я так рада, что ты пришел.

Мать останавливается напротив, гася в себе порыв обнять меня. Я этого не желаю, она сразу понимает мой настрой.

Я обхожу ее и встаю за столом, теперь он разделяет нас. Все, что могло бы быть сказано, уже сказано в сотнях тренеровок, в тысячах промахов, в пустых обещаниях. Мое лицо жесткое, голос холодный.

— Ты снова попала.

Она осматривает меня с головы до ног.

Да, мам, смотри! Смотри, как твой сын чисто одет и обут в хорошую обувь. А еще я накромлен и живу в тепле. Не в тишине, но зато с друзьями, а не с вереницей твоих мужиков.

На лице матери появляется привычная маска: «А что? Жизнь такова».

— Пришел меня отчитывать? — она подходит к столу с другой стороны.

Я сдерживаюсь. Хочется сорваться, хочется выкрикнуть все, что накопилось за годы. Хочется ударить, но не ее, а прошлое, в котором она мне оставила. Но я делаю шаг назад и говорю холодно:

— Нет. Ты сама выбрала свой путь.

Она смотрит на меня так, словно видит рядом чужого ребенка. Возможно, она впервые сожалеет. Возможно, уже завтра она забудет.

— У меня все хорошо, честно. Я обожаю хоккей, готовлюсь к финальной игре. Скоро я подпишу контракт и свалю из города. Я уверен.

Мать улыбается, ее губы дрожат.

— Анисимовы всегда добивались своего.

— Не все. Ты же тоже Анисимова. Сомневаюсь, что именно такой жизни ты и хотела.

— Ярош…

— Ничего не говори. Я че-то сейчас решил: я больше не приду. Не хочу. Если тебе будет интересно как у меня дела, можешь спросить у дяди.

Я разворачиваюсь и ухожу. На выходе слышу, как мать всхлипывает, а ножки стула скрипят по полу.

**************************

Мои сапфировые! Спасибо за ваши комментарии, все вижу, все читаю!

И за лайки — отдельная благодарность. Я рада, что история вызывает у вас разные эмоции.

С любовью, ваша фантазерка Кейт!

Полина

Я крадусь по коридору вместе с Любой.

Девчонки, конечно, обычно в такие авантюры не лезут, но моей сестре явно по душе эта движуха. Ее глаза горят, как у кота, который вот-вот стянет сосиску со стола.

Дверь в комнату парней приоткрыта. В принципе, это и неудивительно, они все равно думают, что база их личный замок. Закрывать? Да кому это надо, все свои.

— Поль, а если нас спалят? — шепчет Люба, вцепившись мне в рукав.

— Расслабься, — усмехаюсь я. — Они сейчас на ужин пошли, у нас точно есть пять минут.

Мы заходим в комнату и мои брови взлетают на лоб. Бардак полнейший: кроссовки валяются у порога, форма свалена кучей, с тумбочки свисает грязное полотенце. Я морщусь. Ну и свинарник.