Книга Невеста криминала, страница 59 – Маша Драч

От упоминания Яры я кривлюсь не хуже, чем от приступа острой зубной боли.

— Да ну, старик! Не говори, что ни разу на нее не встал. Там только ебать и ебать.

— Прикурить есть? — показываю пальцами римскую двойку.

Последнее, о чем я хочу сейчас говорить, так это о том, насколько сильно стоит у меня на Яру.

Зима ловит мой настрой и молча протягивает целую пачку. Благодарю кивком и верчу головой. Ищу лифт. Здесь курить нельзя. А я не то, что великий блюститель закона, но моя пьяная голова сейчас явно не потянет мозгоебку от персонала.

— За тобой должок, дружище! — заявляет Зима, когда догоняет меня у лифтов. — Вместо того, чтобы кончать в рот Польке я прусь с тобой.

— А ты не прись.

— Не могу. Ты разъебан в хлам, старик. Тебя оставлять одного нельзя.

— Ты такая заботушка, Витек, — ржу. — Что бы я без тебя делал?

— Ничего. Подох где-нибудь в лесопосадке, — ржет Зима в ответ.

Мы выходим на улицу.

Свежий воздух помогает моим пьяным мозгам немного взбодриться. Закуриваю и опускаюсь на бордюр. Посторонних здесь всё равно нигде нет. На эти выходные это гребанное место мое. Где хочу, там и сижу.

Зима забирает у меня бутылку и открывает ее.

Распиваем.

— Ну и херня, — кривится друг и фыркает.

— Да похер.

Я выпиваю за раз почти половину. О том, что со мной будет, когда просплюсь — не думаю. Физически на это сейчас не способен.

Бросаю папку рядом на асфальт и опускаю локти на согнутые колени.

— Всё как надо идет. Не пойму, почему ты выглядишь так, будто тебе на яйца наступили.

Зима прав. Всё действительно как надо. Буквально пару часов назад я оставил Алмазова ни с чем. Не посягнул разве что только на пару тройку трусов и немного налички. Не то чтобы там было что отбирать. Он отдал мне не бизнес, а его полудохлый труп, который в теории можно воскресить и снова начать жить безбедную жизнь, только вот бабла нужно вкинуть немало. Поэтому я и пригласил в дело Бармалея. Он башковитый. Поможет.

Я просто забрал у Алмазова возможность снова подняться. Так даже лучше. У него теперь нет надежды, как когда-то ее не было и у меня.

— Из-за своей этой? Которая давать не хотела?

Соня. Соня. София.

— Давать-то она давала. Много и п-п-по-всякому. А вот становится мой женой, — я складываю пальцы в фигу и демонстрирую Зиме.

— Та я уже понял, — он отмахивается от моего жеста. — Неужели не забыл ее еще?

— Скребет. Сука.

— Потом перестанет.

— Ага, — нервно затягиваюсь и смотрю в небо. Оно медленно покачивается и плывет. — Машину рано утром п-подгони.

— Собрался куда?

— Алмазова младшая. Она больше мне не нужна.

— Мне не надо заливать, лады? Не нужна. А как же!

— Кто дохуя знает, тот долго не живет. В курсе?

— Ну в курсе. А еще я не слепой. Не знаю, что там у вас произошло, но смотришь ты на нее теперь по-другому. Так уж не нужна?

— Сам же говорил, что геморно с ней возиться.

— Ну не без этого, а потом с лихвой окупается. С бабами всегда так.

Не понимаю я этого свойства алкоголя, когда тебя тянет на всякие заумные и задушевные философствования.

— Я нахуй ее послал, — признаюсь и от этого признания мне что-то совсем не легче, только сильней мутить начинает.

— Прям так? В открытую?

— Нет.

Затягиваюсь и до сих пор вижу ее. Стоит, блядь, прямо тут. Как живая. Глаза ее вижу. Приоткрытые губы. Волосы ее эти красивые.