Книга Невеста криминала, страница 95 – Маша Драч

Снимаю рюкзак и удобно устраиваюсь на широком каменном бортике, поворачиваюсь лицом к городу и свешиваю ноги вниз. Дым делает всё то же самое. Садится так близко ко мне, что наши бедра соприкасаются.

Цепляю очки за воротник майки и любуюсь Барселоной. Вокруг шумно: много людей, смеха и разговоров. Жизнь кипит и это… это прекрасно. Мы с Дымом сейчас ничем не отличаемся от остальных туристов. Просто парочка, которая тоже хочет поглазеть на Барселону.

— Нравится? — спрашиваю, болтая ногами.

— П-пиздецки.

— А можно хотя бы в таком месте употреблять поменьше мата? — поворачиваюсь к Дыму лицом и сталкиваюсь с его взглядом.

Он тоже снял очки и всё это время смотрел на меня, а не на город.

— По-другому не умею выражать свои эмоции.

Я не сдерживаюсь и улыбаюсь ему. Такой вот он сейчас смешной и милый. Моя «кирпичная маска» начинает понемногу трескаться. Хотя то, что она так долго прожила в принципе для меня уже рекорд.

— Как думаешь, тут среди толпы нет наших недругов?

— Пока еще нет.

— Пока? Значит могут появиться?

— Может случиться всё.

Я снова смотрю на Барселону. Дух захватывает. Сердце так бешено стучит. Радуется.

— Знаешь, я, наверное, смогла бы здесь остаться жить, — зачем-то признаюсь Дыму. — Мне нравится этот город, несмотря на то что встретил он не так уж и приветливо.

— Ты вписываешься в его панораму.

— Правда?

Мы снова встречаемся взглядами и кажется, что мое сердце пропускает удар. Я будто лечу с крутого склона Барселоны. Теперь соприкасаются не только наши бедра, но и плечи. Меня захватывает момент, я отпускаю поводья своего железобетонного контроля и позволяю Дыму меня поцеловать.

Это… Это наш самый красивый поцелуй. Опускаю одну ладонь на щеку Дыма, чувствую его колючую щетину под пальцами, морщинку, что появляется от его редкой и скупой улыбки, тепло кожи.

Кажется, я всё глубже влюбляюсь в этого мужчину. Мое чувство упрямо продирается к нему сквозь обиды, недоверие и страх.

— Хочешь бутерброд? — спрашиваю прямо во влажные губы Дыма. Я слишком сильно волнуюсь, вот и спрашиваю о всякой ерунде.

Он тихо смеется. Тоже в губы. Мои. И кивает.

Я быстро распаковываю наш перекус и вручаю Дыму бутерброд побольше. Мы молча жуем и морщимся солнцу.

— Я был говном, Алмаз. Но сейчас я, п-правда, хочу тебе помочь просто так. У меня нет никаких мутных схем в отношении тебя.

— Хочу поверить, но не могу. Пока не получается.

— У меня есть шанс вернуть твое… доверие?

— А зачем?

Дым перестает жевать и задумчиво смотрит на свой бутерброд.

— Для меня это важно. Не хочу давать ложных обещаний и малевать небо в алмазах, чтобы потом снова не обосраться.

Я невольно прыскаю.

— Ты романтик, Дым. Честное слово!

— Давай просто п-пробуем и п-посмотрим, что у нас п-получится. Я же вижу, что ты играешь со мной, пытаешься меня наебать. Я прав?

— Думала, что из меня может получиться хорошая актриса.

— Задатки есть, поверь.

— Ты слишком сильно меня обидел. Слишком. Такое быстро не забывается.

— Знаю.

Здесь, наверное, воздух какой-то особенный, раз мы так откровенничаем.

— Если бы не играла с тобой, то слишком быстро сдалась, — заявляю и гордо вздергиваю нос.

— П-промариновала ты меня на пятерку, если что.

— Со мной шутки плохи, Дым, — подтруниваю.

Он снова улыбается, и я готова растаять в его этой улыбке. Мамочки, какая же она у него офигенная!