Книга Особо тяжкие отношения, страница 22 – Янка Рам

— А твой сталкер в честь этого твоего "малыша" тоже загубил какую-то пару?

— Нет.

— А почему?..

— Мозг это сексуальнее, чем ревность, Красавчик.

— Я должен ответить сам на этот вопрос? — увлекшись, залипаю на мультик.

— Поставь на паузу. Это не твой мультик.

Шагов не слышу. Скорее по реакции Василисы понимаю, что мы опять не одни.

— Мика, ты в порядке?

— Я поранил руку.

— Иди сюда.

С долбящим от тестостерона сердцем, пялюсь в "остановленную" картинку. Все рефлексы требуют встать и всечь мальчишке. Но он слишком... плюшевый какой-то, не смотря на подкаченный торс. Его пиздить — как ребёнка. Ну и выбор любовников у тебя, Гордеева!

Боковым зрением вижу, как она достает аптечку, обрабатывает ему кисть, бинтует.

Заставляю себя посмотреть на них.

Подхожу, доливаю текилы.

Волосы дыбом по всему телу до дрожи.

Но он то в чем виноват?

— Будешь? — взмахиваю ему бутылкой.

Отрицательно качает головой, внимательно следя за каждым моим движением.

— ЗОЖ?

— Мне не нравится...

— Никому не нравится, Миша, — ухмыляюсь я.

— Зачем тогда пить?

— Мм... - пожимаю плечами. — Это — освобождение. Освобождение от своих слишком сложных мозговых конструкций. Социальных табу. Зажимов, в конце концов. Да... не без побочки и последствий. Но иногда надо. Мне кажется, тебе сейчас так точно.

Переводит взгляд на Василису.

— Мне надо?

— Нет, Мика. Ты можешь сесть и смотреть свой мультфильм.

И мы смотрим его жоденький мультфильм, развалившись на огромных диванах втроём. Он с мороженым. Мы — с солёными лимонами и текилой.

Мика — в наушниках. Мы смотрим без звука, просто под играющее музло.

Психоделично.

Поглядываю на его ангельский профиль.

А жертвоприношения от сталкера не было потому что... это не любовник, да?

Делаю глубокий вдох сведенной судорогой грудной клеткой.

Ну и стерва ты, Гордеева... нельзя было сразу сказать?!

Перехватываю из ее пальцев зубами дольку лимона. Кисло. Но я улыбаюсь.

У меня "особенный" вечер.

Утром с трудом продираю глаза от каких-то тихих звуков. Плечо и бок ломит от боли, напоминая о вчерашнем.

Вырубило в одежде прямо на диване после попойки с Гордеевой.

Заебись...

Ее нет.

Со стоном срываю с себя свитшот. Синяя полоса. Садюга...

Улыбаюсь, вспоминая как на эмоциях наборщил вчера.

Башка пульсирует.

Ловлю фокус, замечая Мика шуршит там у плиты. Включает кофеварку.

Смотрю на часы. Седьмой час.

— Доброе утро, Миша.

— Доброе утро.

— А где Василиса?

— В душе.

— Угостишь кофе?

— Сливки или сахар добавить? Корицу? Миндаль? Сироп?

— Ху я се, сервис... - морщусь я от боли. — Чёрного с сахаром будет достаточно. А есть таблетка обезбола?

Через пять минут на столе появляется кружка кофе, таблетки, блюдце с политыми мёдом лимонами.

Встаю.

Парень чуть заметно дергается, растерянно замирая.

Пересаживаюсь за стол.

— Спасибо, Миша, — разглядываю как он сервирует еще на одну персону.

Странный парень.

Приносит мне белоснежное мокрое полотенце, с пакетом льда внутри.

Молча протягивает.

Прикладываю с шипением к синяку. В моменте даже приятно.

— Миша, а Василиса Васильевна тебе кто?

Замирает, поднимая взгляд мне в глаза.

— Я не знаю.

Класс...

— Как вы познакомились?

— Мм... она просто пришла.

С недоумением дергаю бровями.

— Если она держит тебя в плену, — усмехаюсь ему, — моргни. Хотя я ее понимаю конечно! Кофе охуенен.