Книга Особо тяжкие отношения, страница 40 – Янка Рам

— Василиса — гениальный сыскарь. Рано или поздно найдет, — поправляет очки.

— На счет "поздно". Вы думаете он угрожает ее жизни?

— Очевидно, что нет. Но никто не даст гарантии, конечно.

— Спасибо.

Иду к Ландышу.

— Виктор Павлович, у вас есть десять минут?

Не поднимая глаз, показывает на стул напротив.

— Слушаю вас, коллега.

— Я по поводу этого Сталкера.

— Решил увольняться, увольняйся. И не зацикливайся на незакрытых делах. Висяков океан. Не трать ни свое время, ни мое.

— Откуда вы знаете?

— Гордеева поделилась.

— Чем еще поделилась?

— Тем, что чистота белого пальто у неплохих следаков важнее, чем миссия. Поэтому, она не будет больше брать стажеров.

— Осуждаете?

— Я?! — усмехается. — Каждый должен быть на своем месте. Гордеева вот на своем. Ее на это место дрессировали с рождения. Видишь, какие результаты она выдает? А ты — нет, не на своём. Ты должен найти свое.

— В каком смысле дрессировали.

— В самом прямом. Отец видел в ней охотника. Учил тому, что знал. А он был самым гениальным в этом деле из всех, с кем я работал. Мы все мечтали попасть к нему в стажеры. Она его со временем превзойдет. Поэтому, если пальто белое, не мешайся под ногами.

Посыл понятен.

— Кто это? — поднимаю фото.

— Это киллер, возможно. Псевдоним Лазер. Ищем.

— Он сделал пластику, — смотрю на фото.

— С чего ты взял? — забирает фото из моих рук, разглядывая.

— Вел дело, где обвиняемый делал пластику, чтобы скрыться от следствия. Допрашивал его. И вызывал эксперта, пластического хирурга, чтобы выяснить была ли пластика. Потом нашли клинику, в которой делал, — показываю карандашом на фотку. — И вот такая разметка на лице, это делают перед операцией. У него теперь другая внешность.

— Я думал это выцветшее тату или плохая попытка свести их с лица, — просматривается внимательнее.

— Нет. Тут стрелка и цифра от линии. Это не отмылся хирургический маркер.

Погоди-ка...

Листает материалы дела. Проверяет что-то. Последняя жертва была убита с крыши, где на первом этаже здания клиники пластической хирургии.

— Как удобно. Снял лицо, которое спалил. Выкинул. Надел новое. Не отходя от винтовки практически. Перед сменой паспорта обрёл новое лицо. И свободным человеком вышел на пенсию. Класс, я считаю. Дело раскрыто.

— Очень даже может быть!

— Пойду я...

— Красавин... - в след.

— М?

— Жаль, что пальто белое. Но удачи.

Да идите вы в жопу! Сидят тут… отдел психопатов.

Психуя, отвечаю по телефоне маме.

— Слушаю. Срочное?

— Данечка... у Лизоньки хамоватый сосед. Не мог бы ты приехать и поговорить с ним как мужчина.

— Нет.

Скидываю вызов. Застываю в прострации в коридоре.

Ещё один вызов... Незнакомый номер.

— Капитан Красавин.

— Мм... - немного тормозит собеседник. — Это Микаэль. Миша.

— Миша! — это встряхивает так, словно Миша для меня почему-то очень важный человек. — Что случилось?

— Кто-то пытался открыть двери. Засов на двери не позволил ему войти. Я не могу дозвониться Василисе.

— Так... А камера?

— Заклеена, кажется. Мутно.

— Я сейчас найду Гордееву. И вторую камеру проверю. Если там кто-то есть, вызову наряд. Будь на связи и сразу звони, если попытка повторится.

Скидываю ей сообщение. Просматриваю свою камеру, у ее двери никого. Возможно, ворье решило, что она живёт одна?..

Скидываю Мике доступ к своей камере, чтобы ему было спокойно.