Книга Бывший. Мы будем счастливы без тебя, страница 64 – Даша Черничная

— Не отворачивайся от меня, когда я разговариваю с тобой, — говорит уже злее и кладет руку мне на плечо, надавливает, чтобы я повернулась к нему.

Я оборачиваюсь:

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Ну как минимум, что тебе жаль, что ты опоздала.

— Я опоздала всего лишь на пятнадцать минут, и мне не стыдно за это. Оправдываться и объяснять, почему так, я не хочу. У нас не официальное мероприятие, не экзамен и не урок.

Фил перехватывает руль и бросает на меня злой взгляд:

— Вот как ты заговорила?!

— А что не так, Фил? — вздергиваю подбородок.

— Я не знаю. Может быть, ты опоздала потому, что не хотела покидать квартиру, в которой оставила своего Тимура.

— Да. Именно так, — выплевываю ему в лицо.

Филипп рычит, выдыхая:

— Ты специально хочешь сделать мне больно этой ложью?

Трясу головой и откидываюсь на подголовник. Что за абсурд, черт возьми?

— Думаю, будет лучше, если ты остановишь машину и я выйду, — произношу негромко.

Филипп леденеет:

— Мои родители нас ждут! Что они скажут, когда я приеду один?!

— Скажешь, что я виновата во всем. Думаю, тебе не привыкать оправдывать мое поведение. Я уверена, ты найдешь слова.

— Прекрати истерить, Катя. Что за выходки? У нас свадьба скоро, а ты начала характер свой показывать?!

— Я и не думала истерить, Филипп, — говорю спокойно, как говорила и до этого.

Фил снова шумно выдыхает:

— Нет уж, Катя. Мы едем к моим родителям, и там ты покажешь себя с лучшей стороны.

— Это как? — усмехаюсь.

— Веди себя с уважением, извинись за опоздание.

— А как же «будь собой»? — продолжаю насмехаться над ним.

— И за свой внешний вид извинись, — продолжает Филипп.

— Что не так с моим внешним видом? — осматриваю себя.

Я одета прилично. Одежда хорошая. Будь моя воля, поехала бы в джинсах и кроссовках.

— Волосы не собраны, косметики на лице нет, одежда не пойми какая.

Ахаю.

— Да ты паранджу на меня надень сразу! Я извиняться не буду, даже не надейся на это, Филипп. Ты, по-моему, что-то попутал, — подаюсь к нему. — Я не буду плясать под твою дудку, так что зачехли ее и останови уже эту чертову машину!

Последнее я выкрикиваю.

— Все! — рявкает Фил. — Все, прости. Перегнул палку. Извини, детка.

Дышит глубоко, успокаивается.

— Мы уже приехали, Катя, — говорит миролюбиво. — Я прошу тебя, прояви уважение к моей семье.

Качаю головой:

— Я всегда отношусь с уважением к твоей семье. И, Филипп, зря ты привез меня сюда. Надо было остановить машину, когда я просила об этом.

Он паркуется, берет мою правую руку, гладит пальцы, проходится по помолвочному кольцу.

— Прости меня, Катюш. Погорячился. Зря я наговорил тебе столько всего. Ты у меня самая красивая. Идем.

Я не хочу никуда идти. Я хочу отправиться домой, а не звенеть серебряными ложками по дорогущим тарелкам.

Нас встречают родители Филиппа. Лицо матери уже кислое, она выглядит недовольной.

— Что же вас так задержало? — спрашивает, обнимая сына.

— Встали в пробку, мама, — врет Фил.

Арина распахивает руки, и шагаю к ней. Мы изображаем некое подобие объятий, при этом практически не касаясь друг друга.

— Пробки? — она поворачивается к сыну. — А мне что-то подсказывает, что снова наша Катюша долго копалась, — дарит мне снисходительный взгляд и улыбается приторно: — Только вот непонятно, на что ушло это время.