Книга Бывший. Мы будем счастливы без тебя, страница 70 – Даша Черничная

Ни разу, ни единого случая не было, когда эта тема провоцировала бы споры.

Он любил нас по умолчанию, просто потому, что мы ее дочери.

— Поверь, Катя, ни один нормальный мужик не сможет вот так с ходу полюбить чужого ребенка, будь он хоть тысячу раз милый! — говорит Фил будто в подтверждение моих мыслей.

— Это вовсе не так. И у меня есть живой тому пример.

— Ты про Ярослава? — хмыкает Филипп. Вы были взрослыми. В этом случае несложно делать вид, что любишь. Вы не путались под ногами, сами себя занимали…

— А моя дочь, выходит, путается? — не даю ему договорить.

— Я не то хотел сказать!

Прищуриваюсь, разглядывая Филиппа.

— Какая же я была дура — столько лет подстраивалась под тебя, Филипп. И мне жаль, что я не порвала с тобой раньше. Ты лицемерный и скользкий. А еще ты конченый абьюзер, потому что постоянно давил на меня, унижал и заставлял делать то, чего мне не хочется. Мне стыдно, что я не нашла в себе сил закончить эти отношения, как только они стали причинять мне боль. И да, Филипп: я не люблю тебя. И никогда не полюблю.

Открываю дверь машины и выхожу на улицу, иду к подъезду, прикладываю магнитный кружок брелка к домофону и тяну на себя дверь. Позади слышатся шаги. Я оборачиваюсь, но сделать ничего не успеваю, потому что Филипп заталкивает меня в подъезд и своим сильным телом прижимает к стене, больно сжимает мою руку и тянет ее вверх.

— Пусти меня! Фил, да что с тобой! Ты делаешь мне больно! — кричу на него, но Филипп, мне кажется, ничего не слышит.

— Ты будешь его носить! — рычит как ненормальный и пытается нацепить на мои непослушные пальцы кольцо. — Дай мне надеть его, иначе я сломаю тебе пальцы!

Он смотрит мне в глаза, и я вижу в его взгляде такое безумие, что становится жутко.

Дергаю ногами, пытаюсь ударить его свободной рукой, но Филипп будто не чувствует ничего. Он перехватывает меня за подбородок и сжимает его с такой силой, что слезы брызжут из глаз.

Это как черное и белое: то, как он хватает меня за лицо сейчас, и то, как нежно касался накануне Тимур.

— Хватит! Перестань!

— Надень его! Ты моя, ясно тебе?

Мне уже кажется, что он все-таки сломает мне пальцы, но неожиданно Филипп отлетает в сторону и впечатывается в металлическую дверь подъезда.

Катя

Я забиваюсь в угол и, замерев от шока, смотрю, как Тимур замахивается и впечатывает кулак в лицо Филиппа.

Тот снова отлетает в дверь, в ней образуется вмятина, а на железо брызжут красные капли. Филипп сползает на пол и трогает свое лицо. Оно окровавлено, из носа обильно течет кровь.

Тимур возвышается над ним, как грозная тень, готовая вот-вот добить.

— Я сделаю так, что ты сядешь за это! — выпаливает Филипп.

Тимур медленно, с кошачьей грацией опирается рукой о дверь и нависает над Филом.

— Знаешь, однажды мне уже угрожали тем, что посадят, — Тимур говорит так холодно, что у меня бегут мурашки по коже. — Но сел не я, а тот, кто мне угрожал. Хочешь, я и тебе это устрою?

— У тебя ничего не выйдет! — голос Филиппа трусливо дрожит.

— Ну а ты попробуй, и проверим, кто из нас говорит правду, а кто, как всегда, лишь сотрясает воздух.

Филипп бросает на меня быстрый взгляд и отползает к выходу. Пытается открыть дверь и исчезнуть, но Тимур тянет его за ворот пиджака и снова впечатывает в железное полотно. Приближает лицо максимально близко к лицу Фила: