Книга Училка для маленького бандита, страница 27 – Даша Черничная

У обычной неприметной двери он останавливается и стучит, а после опускает ручку и пропускает меня. Я делаю шаг вперед, и дверь за мной закрывается со щелчком. Это очень символично.

Потому что я четко ощущаю, как ловушка за мной захлопнулась, а я, как наивная идиотка, попалась.

Что ж поделать? Я и есть наивная идиотка.

Шиловский встает из-за стола и подходит ко мне, останавливается буквально в паре шагов от меня.

Он окидывает меня взглядом, нависая надо мной.

— Зачем вы так поступили? — я не собираюсь ходить вокруг да около.

Клим усмехается:

— Как это зачем, цветочек? Хотел сделать тебе приятное, — он склоняет голову набок, словно хищная птица, всматриваясь в меня как в добычу.

— Если бы вы действительно хотели сделать мне приятное, то просто исчезли бы из моей жизни. Я вам отказала. И сделала это предельно ясно.

Шиловский улыбается, явно довольный тем, как проходит разговор. Я делаю вдох, понимая, что и вовсе не дышала рядом с ним.

Мужчина отходит окну, закуривает сигарету и поворачивается ко мне, затягиваясь.

— Веста, — он выдыхает дым и смотрит на меня без тени улыбки, — я не делал тебе ничего плохого, согласись? Не преследовал, не принуждал ни к чему. Даже наоборот — устроил так, что тебя повысили.

Хорошо хоть он не начинает вешать мне лапшу на уши, говоря, что никакого отношения к происходящему не имеет.

— Мне кажется, ты, наоборот, должна быть благодарной мне. У тебя не так уж много возможностей достичь высот в своей профессии.

— Вы не понимаете, что делаете. У меня даже опыта нет никакого.

— Брось. Уж что-что, а опыт дело наживное. Главное — потенциал, — усмехается и снова затягивается.

Внутри меня закипает столько гнева, что неожиданно для себя я понимаю, как сильно он душит меня. Еще никогда в своей жизни я не испытывала таких чувств.

— Инну вы специально подвинули? Что бы мне больнее сделать?

— Бывшая завучка? Ей пора на пенсию, Веста. Никто никого не увольняет без повода.

— Нет, Клим Миронович, — говорю со злостью. — Ее вы убрали специально. Наверняка разнюхали, что она подруга моей матери, и решили ударить побольнее, особенно зная, что эта женщина значит для меня. Она практически моя вторая мать!

Шиловский равнодушно докуривает сигарету. Мой спич его явно не тронул. Он тушит окурок в пепельнице, возвращается обратно ко мне.

В нос ударяет запах табака, смешанный с кофе и тяжелым парфюмом. Аромат настолько резкий, что я невольно задерживаю дыхание.

А мужчина продолжает смотреть на меня без стеснения, слишком откровенно; подтекст этого взгляда ясен, хотя в нем нет пошлости.

— Вы сделали это специально, — произношу уверенно.

Наверное, мне стоило бы включить мозг и перестать разговаривать с Шиловским в таком тоне. Он может раздавить меня как букашку, и мир не вспомнит о том, что была когда-то Веста.

Такие, как он, вершат судьбы людей, но не думают об их благе. На кону всегда их собственные желания, не более. Ведь если бы Клим хотел сделать мне приятное, то никогда бы не пришел ко мне с тем предложением. И уж тем более не уволил бы дорогого мне человека.

— Думаете, я маленькая глупышка? — говорю тихо, но решительно. — Молодая, не знающая жизни училка? Полагаете, я не понимаю, что таким образом вы пытаетесь загнать меня в угол? По-хорошему не получилось, так решили надавить на болевую точку и пошли самым коротким путем. Вы ждали, что я приду и буду умолять вас вернуть на работу Инну, а меня оставить на моей должности. Вы прекрасно знаете, что идти мне больше не к кому, поэтому я приду к вам на поклон.