Книга Бывшие. Соври, что любишь, страница 15 – Даша Черничная

Во втором я узнаю Лешу.

— Ой, здрасте, — он смотрит на меня испуганно. — Я не хотел. Извините.

— Что случилось? — подходит мужчина и оглядывает всех нас.

В его лице я смутно нахожу узнаваемые черты, но вспомнить, кто это, не могу.

— Па, я облил Глеба, — виновато выдыхает сын Ули.

Папа, значит?

— Вот, держи, — отец Леши достает из рюкзака упаковку салфеток и отдает Глебу.

— Сорян, Глеб, я правда не хотел, — произносит Леша уже спокойнее.

— Да забей, щас вытру, — замечаю, как ровно говорит Глеб. Он кивает на велик. — Слушай, это «Трек Марлин»?

— Ага! — довольный, кивает Леша.

— Вау!

— Это мне папа подарил! — с гордостью выдает Лешка и с обожанием смотрит на отца.

— А у меня в Америке «Гари Тернер» остался, — вздыхает Глеб обиженно.

— Прокатишься на моем? — неожиданно предлагает Лешка, а у меня внутри почему-то переворачивается все.

Не могу отвести взгляд от, в общем-то, чужого ребенка, нахожу в нем какие-то узнаваемые черты. А еще почему-то возникает гордость за то, что Уля воспитала такого сына.

— Можно, да? — Глеб оборачивается ко мне. — Пап, я прокачусь?

— Если только Леша с отцом никуда не торопятся.

— Мы не торопимся. — Отец Леши смотрит на меня вкрадчиво.

Не сводит взгляда, хмурится, переводит взгляд обратно на Лешку, хмурится еще больше. Потом закрывает глаза, выдыхает.

— Вы отец Алексея? — решаю развеять обстановку. — Я отец Глеба. Леша и Глеб учатся в одном классе, — протягиваю руку. — Меня зовут Максим Аристархович…

— Никонов, — заканчивает тот, руку мне не жмет. — Я знаю, кто вы.

Опускаю руку.

Интересно получается. Откуда он меня знает? Неужели Ульяна рассказала о том, какой у нее когда-то был херовый опыт в отношениях?

— Меня зовут Стафеев Денис.

Стафеев Денис… что-то знакомое. Вспомнить не могу никак.

— Вы вели пары у меня и Ульяны. Экономику.

— Да… Конечно, — произношу прохладно, а воспоминания догоняют.

Вот этот хлыщ подкатывает к моей Ульке. А меня просто выносит от ревности. Но я препод. Я должен держать лицо. Никаких конфликтов со студентами, хотя хочется вмазать этому гребаному Денису, который позарился на мое.

Недолго же ты, Уля, страдала по мне… А он молодец. В отличие от меня, своего не упустил…

Ульяна

После того как Максим благополучно исчез, я осталась одна.

У меня была жуткая депрессия, которая соединилась с токсикозом. Я не могла есть, не могла спать. Меня мутило от всего, даже от святой воды. Стало тяжело передвигаться, вставать с постели. Несколько раз я успела полежать в больнице на сохранении.

Я постоянно плакала. Мне было так плохо, так одиноко. Душа рвалась к Максиму, но я грубо обломала ей крылья. Хватит. Налеталась.

Хотелось узнать все о Максиме. Залезть в его соцсети, пройтись по страничкам друзей, но я и тут дала себе по рукам.

Хорошо, что сессию тогда я практически полностью закрыла автоматом. Был один экзамен, но преподаватель, пожилой профессор, глядя на зеленую меня, перекрестил и отправил с богом с пятеркой в кармане.

А потом я закрылась дома. Нужно было готовиться к госам.

Я понимала, что необходимо собраться и попытаться начать жить заново. Как-то двигаться дальше, несмотря на то что очень хочется залезть под одеяло и тупо скулить.

Папе я тогда честно сказала все как есть. Беременна. Рожать буду. Отца у ребенка нет и не будет.