Книга Бывшие. Соври, что любишь, страница 20 – Даша Черничная

Настя говорит, говорит, а мне становится только хуже, потому что она озвучивает все мои страхи.

— Леша не был нужен Максиму, как и я, — вытираю слезы. — Я не хочу ничего говорить Никонову. Тогда он сделал свой выбор. А сейчас выбор делаю я.

— Тогда он сделал неверный выбор, а сейчас его делаешь ты.

— Почему же неверный, Насть? Он уехал к беременной девушке.

— Оставив беременную тебя, — заканчивает подруга.

— Вот именно.

— Уль, пора забывать обиды. Нужно делать все правильно, — Настя протягивает мне салфетки и я вытираю ими лицо.

— Он может отнять у меня сына, — говорю наконец тихо. — Он бизнесмен с кучей денег и связей, а кто я? Училка с ипотекой и болеющим отцом.

— Перестань. Максим не тиран, чтобы так поступить. Ну поругаетесь вы, отношения выясните. Может, вообще это сблизит вас и вы сойдетесь снова!

— Вот уж точно нет, — нервно смеюсь. — Хватит с меня. Наелась.

Разговариваем с Настей. Она бесконечно сыплет доводами, уговаривает, чтобы я рассказала о сыне, а после раздается звонок.

На экране — номер директрисы. Уже в этот момент я понимаю, что случилось что-то нехорошее.

— Здравствуйте, Анна Сергеевна.

— Здравствуйте, Ульяна Романовна, — мое имя из ее уст звучит тяжело, дальше следует вздох. — Ваш сын Алексей украл деньги у ученика. Вам нужно подъехать в школу. Сейчас же.

— У кого украл? — спрашиваю сбивчиво, отказываясь верить в происходящее.

— У Глеба Никонова. Его отец тоже уже едет в школу.

О господи.

Ульяна

Я вхожу в кабинет директора без стука. Обстановка здесь напряженная. Едва увидев меня, Лешка подается вперед.

Без промедления подхожу ближе, сажусь рядом и он тут же утыкается лбом мне в плечо.

Несмотря на кажущуюся взрослость, мой сын, по сути, еще ребенок, которому сложно сталкиваться со взрослыми проблемами. А обвинение в воровстве, безусловно, проблема недетская.

Помимо нас с сыном в кабинете те же, что и совсем недавно. Директриса, которая буравит глазами Лешу, и Ольга, которая выглядит непривычно несобранной и растерянно водит взглядом по полу.

Напротив нас с Лешкой сидит Глеб. Он растерян не меньше своей учительницы, ни на кого не смотрит. Единственный человек, ярко демонстрирующий свои эмоции, — Максим Аристархович, который готов испепелить меня, с такой ненавистью он глядит мне в глаза.

— Мам, — беспомощно зовет Лешка.

— Все хорошо. Я рядом, — произношу уверенно и даже улыбаюсь сыну.

Анна Сергеевна откашливается и поправляет очки на носу.

— Вам не кажется, уважаемые родители, что мы слишком часто стали встречаться в моем кабинете? — укоризненно смотрит на меня. — В наше время даже за небольшую провинность могло так влететь, что мало не покажется…

— Анна Сергеевна, это же дети, — вяло мямлит Оля, а мне хочется дать ей подзатыльник, чтобы собралась. — Они растут, ошибаются, бунтуют…

— Ольга Михална, бунт — это отказ от молочной каши, — произносит как ни в чем ни бывало директриса. — А воровство попахивает ПДН.

— Анна Михайловна! — восклицает Оля.

— Да-да, уважаемые родители. По-хорошему, нужно вызывать инспектора, потому что кража дело серьезное…

— Прежде чем обвинять кого-то, нужны доказательства, что кража совершена именно этим человеком, — я стараюсь говорить спокойно.

Максим откашливается, откидывается на спинку стула.