Книга Бывшие. Соври, что любишь, страница 62 – Даша Черничная

Денис тоже приезжал. Они говорили о чем-то. Лешка не признается, а Денису я звонить и выяснять правду не хочу. Вроде как между ними потеплело, но и то, что произошло, не забылось.

Граница прочертилась четко.

— Ты наверняка тоже собиралась к Леше? — спрашивает Максим, пока я зависаю, вся в своих мыслях.

— Да, хотела купить в пекарне пирог с курицей. Он просил на днях.

— Можем поехать все вместе, — предлагает Никонов.

…как большая дружная семья, — так и хочется съязвить.

Только мы и близко не семья.

— Хорошо, давайте вместе, — киваю, соглашаясь.

— Может, получится отпросить Леху у врача? — размышляет Макс. — Там рядом с больницей парк, если лечащий врач не будет против прогулки, может прогуляться. Парню полезно будет подышать свежим воздухом, всю неделю в больнице провалялся.

Да, я тоже думала об этом. И погода благоволит в кои-то веки. Морозно, но солнечно, и ветра нет. Отличный день для прогулки.

— А потом можем заехать к вам с Лешкой домой, забрать его вещи. Отопление же у вас так и не включили?

— Нет, но сдвиги есть. Думаю, еще пара-тройка дней, и его включат, я перестану вас напрягать и съеду.

Глеб стонет и закатывает глаза:

— Не-е-ет! Я же буду скучать по вашей готовке, — я готовила пару раз ужины, чтобы хоть немного снять с себя гнетущее чувство обременения. — Может, останетесь на подольше? И Лешке будет весело, так ведь он один дома будет тусить. А тут я.

Закусываю губу.

Глеб не знает, но я-то понимаю, что рано или поздно мальчики сблизятся еще сильнее. Братья как-никак. Так что это предложение не такое уж нереалистичное.

— Давай, Ульяна Романовна, соглашайся, — Максим подмигивает мне. Довольный, гад. — Ты нас не напрягаешь, не говори так. Идея остаться у нас отличная. И выиграют от этого все.

— Ладно, я подумаю, — киваю.

— Ура! — хлопает в ладоши Глеб. — Лешка будет рад.

Ага. Особенно когда узнает, кем мы все тут друг другу приходимся.

После завтрака расходимся по своим комнатам, переодеваемся, встречаемся в коридоре и выдвигаемся. По дороге заезжаем в пекарню, покупаем там еды на вынос на целую ораву, а еще кофе и чай детворе.

Лешку врач отпускает с охотой, говорит, что выписка в понедельник.

С мальчишками атмосфера между нами с Максом разряжается, становится спокойнее, будто так и надо. Может, я просто привыкаю к тому, что он рядом постоянно?

Я расслабляюсь, смеюсь над мальчиками, пока те пинают желтые листья, и поворачиваю голову, чтобы увидеть матерей двух Лешкиных одноклассников.

Родительницы Артамонова и Шевелева не стесняясь тыкают в нас пальцем. Бессменные сплетницы, они качают головами и смотрят так, будто все мы делаем что-то отвратительное. Я так и слышу их ядовитые слова в наш адрес.

Мать Артамонова тут же достает телефон и нацеливает камеру на нас.

Максим

Я успеваю увидеть перекошенное от страха лицо Ульяны и заметить двух клуш, матерей одноклассников Глеба и Лехи. Становлюсь так, чтобы оказаться к ним спиной и закрыть Улю от объективов камер телефонов, нацеленных на нас.

— Это же… Максим… что же будет, — Уля бледнеет на глазах, вся сжимается.

Ее страх мне понятен.

И если мне насрать на мнение кучки куриц, которое сто процентов будет нелестным, то ей нет.

Она мать-одиночка, наверняка постоянно подвергается осуждению и ловит косые взгляды, становится объектом чрезмерно пристального внимания. Ко всему прочему Ульяна учительница, которой нельзя порочить себя. Малейшая провинность — и общественность встанет на уши, загнобит и уволит с позором за любую мелочь, которая поперек горла этой самой общественности.