Книга Измена. Наследник мэра, страница 75 – Даша Черничная

— И кто же мы друг другу?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Это ты скажи мне.

Поднимаю руку и провожу большим пальцем по ее лицу, очерчивая линию скул, касаясь пухлой нижней губы. Ресницы Алены трепещут, она с горящими глазами наблюдает за мной, не отрываясь ни на миг.

— Ты моя женщина, Алена. Только моя. А я твой. С первого дня, как только увидел тебя.

Последнее произношу очень тихо, потому что о таких вещах не кричат. Алена дергается от этого и пытается встать, но я удерживаю ее. Понимаю, почему она так реагирует.

— Между мной и той женщиной не было ничего.

— Что? — ее глаза широко раскрываются.

— Она просто нанятая красивая картинка, которая отработала свое представление и уехала.

— О чем ты говоришь?! — вскрикивает Алена, глядя на меня блестящими глазами.

Она упирается ладонями мне в грудь и пытается оттолкнуться, но я не отпускаю ее. Перехватываю за талию сильнее.

— То были сложные времена. Меня прижали, и я не мог так рисковать. Алена, я вел непростые дела с плохими людьми, которые узнали, что у меня появилась слабость в виде тебя. Я не мог рисковать тобой, понимаешь? Я должен был представить все так, будто ты для меня — никто. Будто ты для меня ничего не значишь. Едва за тобой закрылась дверь, я отправил ту девушку на все четыре стороны, потому что свою миссию она отработала. Я не изменял тебе.

Слезы стекают по щекам Алены, и я спешу стереть их пальцами.

— Но почему… почему ты не сказал мне правду?

— А ты бы послушалась меня? Ушла бы? Начала жить своей жизнью, вдали от меня, без каких-либо попыток встретиться или поговорить?

Отрицательно качает головой и всхлипывает.

— Вот и я об этом. Мне нужно было вырвать тебя из своей жизни решительно и показательно, чтобы ни у кого не осталось вопросов.

Она плачет, а у меня сердце разрывается напополам.

— Мне было так больно, Стас, — говорит рвано и сжимает в кулаке мой свитер, утыкается лбом мне в грудь. — Я думала, умру без тебя. Ты уничтожил мое сердце, забрал веру в то, что я имею право на счастье.

Глажу ее по волосам, впитывая в себя ее боль и слезы, пытаясь унять бешеное сердцебиение, которое разрывает грудную клетку.

— Я знаю, милая, — говорю тихо. — Прости меня за это, но я не мог иначе. Я бы хотел сделать все по-другому, ведь мне тоже было больно рвать эту связь.

Алена поднимает заплаканное лицо и смотрит на меня.

— Я полюбил тебя так легко, что и сам не заметил, как ты стала моим наваждением. Поверь, я сделал все возможное, чтобы избежать нашего разрыва. То была опасная игра, смертельная. И я не мог втянуть и тебя в нее.

— Это было слишком жестоко, Стас. Я ненавидела тебя за то, что ты сделал. Ненавидела себя за то, что не могла забыть, за то, что любила тебя.

— Я заслужил эту ненависть.

— Неужели нельзя было по-другому?

— Нет, Ален. Никак.

Алена хаотично бегает взглядом по моему лицу, словно собирая все недостающие элементы головоломки.

— Значит, та эскортница — красивая? — спрашивает с хищным огоньком через пелену слез.

О как, нашла что искала, видать. Улыбаюсь, не в силах сдержаться.

— Я сказал тебе, что люблю, а ты уцепилась непонятно за что.

— Ну прости, не каждый день узнаешь, что то, во что верила пять лет — пустышка, — фыркает она, уже заметно успокоившись.

Замолкаем, смотрим друг на друга, пытаясь прочитать мысли.