Книга Бывшие. Мне не больно, страница 83 – Даша Черничная

Игриво переглядываются, заряжают меня еще большей энергией, которую хоть ложкой ешь.

Дорабатываем день в приподнятом настроении, снимаем видео, шутим. Аня остается в восторге от того, что у нас получилось. Мне немного неудобно перед ней — ведь я только устроилась, и через несколько месяцев стану слишком неповоротливой для кухни, да и декрет потом. Но что поделать, думаю, как мама двоих детей, она меня поймет.

После смены быстро принимаю душ и переодеваюсь в свою одежду. Беру в руки телефон, собираясь перезвонить Славе, но на удивление вижу, что от него ни одного пропущенного звонка. Сообщение прочитано, но ответа на него нет.

Хмурюсь. Странно это все.

Выхожу на улицу и набираю номер Волкова.

Гудок. Еще один.

— Слушаю, — поет женский голос.

— А где… — спотыкаюсь об имя, — Слава?

— Он в душе, — насмешливо в ответ. — Что-то передать?

Передать?

Кладу трубку.

Нет. Ничего передавать не надо.

Слава

— Слава, я сорвалась!

— Блять, Агата! Где ты? — психую.

— Дома, — всхлипывает. — Айвазовского пять, строение один.

— Будь там, я сейчас приеду.

Быстро подхватываю вещи, телефон и ключи от тачки. Заглядываю в кабинет к Ромке:

— Ром, подстрахуй меня, будь человеком. Отъехать ненадолго надо.

— К рыжей? — играет бровями.

— Нет, — запускаю руку в волосы. С Таней тоже нужно поговорить. — У другой девочки беда.

Разворачиваюсь, собираюсь уходить.

— А ну стоять! — рявкает.

Поворачиваюсь на пятках. Лицо брата недовольно кривится:

— Я не понял нихера, Слав. Ты же всем сказал, что вы с этой Таней живете вместе. Я правильно понимаю, что сейчас ты едешь к другой девке?

— Правильно, — вздыхаю, понимая, как это выглядит со стороны.

— Совсем с ума сошел?

— Ром, да я же не с этой целью. Я рыжую люблю. Агата — моя подопечная, понимаешь? И она сорвалась. Мне нужно помочь ей.

— Ну раз нужно, — хмыкает он прохладно, — тогда не смею задерживать.

Срываюсь, потому что хотел приехать домой пораньше и организовать для нас с Таней романтический вечер, времени не было даже перезвонить ей — в запаре. А тут еще звонок Агаты просто ломает мне все планы.

Когда я был в рехабе в другой стране, к нам привезли девочку. Тогда Агате было семнадцать. Отец — депутат законодательного собрания. Шишка при чинах и вообще персона, которая не может быть порицаема никоим образом.

А тут несовершенная дочь, которая бухает как не в себя, еще и травку курит. Привезли ее в клинику в неадекватном состоянии. Как она перелет через океан перенесла и не заблевала там все, непонятно.

Батя ее, к слову, за те два года, что она провела там, не приехал ни разу. Боялся засветиться.

Когда Агата пришла в себя, — устроила погром. Даже пыталась перерезать себе вены, да только вот не нашла, чем это можно сделать. Как дикий зверек, не подпускала никого к себе.

Даже седативные не помогали, она была бешеная и неуправляемая. Не хотела никого слушать и упорно говорила, что ее украли, требовала встречи с отцом, которому до нее не было вообще никакого дела.

На тот момент я уже устойчиво ощущал себя хорошо, пропало желание приложиться к бутылке. Меня приставили к ней наставником. Пришлось нелегко, но я нашел подход к девочке. По сути, она была недолюбленным одиноким ребенком, которому казалось, что весь мир против нее.