Книга Бывшие. Я тебя отпускаю, страница 51 – Даша Черничная

— Да, — Фадеев кривится. — Урод.

Замираем, смотря друг другу в глаза.

— Никит? Пойдем домой. Холодно, — произношу как можно мягче.

— Пойдем, — кивает мне.

Уже в подъезде, пока мы ждем, когда откроются створки лифта, я снимаю с себя пальто и набрасываю его на плечи Фадеева. Тот ошарашенно смотрит на меня:

— А ну быстро обратно надела.

— Холодно, Ник…

— Быстро! — рявкает он, и я послушно надеваю пальто.

Заходим в лифт. Он старенький. Плохо работает, часто останавливается. Но что самое опасное сейчас — его габариты. В нем едва хватает места для двоих людей.

Никита нажимает кнопку пятого этажа, и кабина медленно ползет вверх. Едва проехав два этажа, останавливается, и выключается свет.

Я слышу тяжелое дыхание мужчины на своей раскрытой шее. Оно обжигает кожу и заставляет ее плавиться. Мое сердце заходится в бешеном ритме, сходит с ума. Соски твердеют, грудь сдавливает, становится тяжело дышать.

Делаю шаг вперед и натыкаюсь на горячее тело, кладу руки на его грудь и сминаю в кулаке футболку.

Когда-то Никиты был самым лучшим мужчиной в моей жизни. Когда-то давно я любила его. Всем своим глупым сердцем. То время прошло, оставив после себя лишь горькие воспоминания.

Сейчас я слишком уязвима, я еще не успела отойти от стычки со Степаном, и единственное, чего мне хочется — это почувствовать Никиту. Чтобы он стер прикосновения чужого мужчины.

Поднимаю лицо, нахожу мягкие, нежные губы и целую.

Никита

Я не знаю, почему не сплю.

Я не знаю, почему жду ее возвращения.

Я не знаю, почему мне не дает покоя тот факт, что уже два часа ночи, а ее до сих пор нет дома.

Сажусь на диван и укладываю рядом ногу. Как же задолбала эта немощность. Хочется помесить грушу, потягать железо, а не смотреть десятую по счету документалку про животных.

Женька и Сашка уснули, а мне не спится. Захожу в комнату и смотрю на них.

Сын Инги во время сна кажется совсем мальчишкой, хотя в обычной жизни часто храбрится и делает вид, что старше, чем есть. Хороший у нее пацан. Жаль, что растет без отца. Не могу больше бороться с желанием покурить, поэтому обуваюсь и выхожу на лестничную клетку. Дымить в квартире не хочу — единственный балкон находится в той комнате, где спят дети.

Открываю окно и закуриваю. Выкуриваю половину сигареты, как вдруг перед подъездом тормозит представительская тачка и оттуда практически выпадает Инга. Этот ее боров следует за ней и начинает откровенно приставать.

Дальше действую не задумываясь, потому что вообще не понятно, как вступиться за честь девушки, когда у тебя минус одна нога и минус одна рука. К тому же голова гудит и днем и ночью.

Все это ничто, когда перед глазами возникает красная пелена.

Разина жмется ко мне, явно боясь этого Степана, что злит меня еще больше. Дура! Нахрена села к нему в тачку, раз боишься? Нахрена работаешь с ним? Развернулась и ушла!

Возле лифта она пытается накинуть на меня свое пальто, а мне хочется попросить ее, чтобы вообще не касалась меня, иначе сорвусь и со злости вытрахаю ее прямо тут, посреди нашего подъезда, в котором живут в основном благочестивые бабули, видавшие динозавров.

Когда лифт останавливается и вырубается свет, я закрываю глаза, потому что понимаю: моя выдержка разваливается в руины.

И, будто предчувствуя это, Инга подается вперед и целует меня. Сразу глубоко и чувственно. Вжимается в меня, будто все, что нужно сейчас — это именно я. Будто я один могу защитить ее от целого мира.