Книга Метод чекиста, страница 25 – Валерий Шарапов

— Сдаюсь! — вздохнул еврейский вор. — Таки моя работа. Глупо отрицать очевидное и врать таким приятным молодым людям.

— Ну тогда пошли.

Мы отправились в железнодорожный отдел милиции. Там была обычная суета — расфасовывали по камерам и кабинетам бродяг, воришек, просто подозрительных субъектов.

Пока шло оформление и работа с потерпевшими, нам дали в тесной комнатенке с двумя стульями и столом переговорить с задержанным.

Махер не стал тянуть кота за хвост и сразу перешел к сути вопроса:

— Смотрю и вижу, Степан Степанович, что у вас ко мне какой-то злободневный вопрос. Не могу представить, чтобы вы оторвались от важных государственных забот лишь для того, чтобы обидеть такую мелочь, как я.

— В самую точку! — согласился Дядя Степа.

— И дело хитрое, если ЧК подключилось, — кивнул мне, добросердечно улыбнувшись, Махер.

— Еще точнее, — не стал спорить муровец.

— Конечно, помогу, чем могу, — произнес Махер. — Если мы забудем об этом глупом недоразумении на платформе.

— Не забудем, — покачал головой Дядя Степа. — Уже не получится. Колеса правосудия завертелись… Но обещаю словечко замолвить. Хорошее такое словечко. Не всепрощение, конечно, но минимизация последствий.

— Минимизация последствий. Звучит заманчиво. Но вынужден отказаться.

В общем, повыделывался Махер еще немного, потом сильно задумался, когда Дядя Степа пообещал передать его в руки госбезопасности, которая из принципа вывернет его наизнанку и отправит в места не столь отдаленные на весь остаток жизни. В общем, он поморщился, как от хорошей порции хины:

— Я уже в том возрасте, когда любят больше прогуливаться, а не сидеть… Ну что же, я готов предоставить свои консультационные услуги. Но не более.

О как. Консультационные услуги. Умеет излагать.

— Турок. Не вспоминается такой? — спросил Дядя Степа.

— Стасик, что ли? Помню, был такой мальчонка. Путался под ногами. Все старался что-то выгадать по мелочам. Так получалось, что мы все время сталкивались. Нечасто, раз в год. Но постоянно.

— Что за человек?

— Ну… Нет у него призвания к нашему древнему ремеслу. Вот и менял масть постоянно — то квартирник, то разгонщик, то вообще презренный гоп-стопщик. Ни к чему душа не лежала. Жаден до судорог в ногах. Трусоват. А вот в чем он талант — это в побегах. И чтобы вовремя спрыгнуть с гнилой темы. Бежал с того знаменитого «музыкального концерта». Бежал от сучьих войн. Бежал, когда его на толковище призвали к ответу за грязные делишки.

— А надо было биться? — заинтересовался Дядя Степа.

— Нет, ну если есть возможность, бежать предпочтительнее, чем погибать. Но не всю же жизнь бегать… Серьезные люди с ним работать отказывались. Вот и приближал он к себе всякую шантрапу. Все ж вор в законе, мало ли, что его раскороновать хотели.

— Когда видели его в последний раз?

— Полтора года назад. Он тогда новое дело осваивал. Угоны автомашин.

— А где там прибыль? — удивился я. — Что можно сделать с машиной?

— Если есть соответствующая база, то разобрать на запчасти — они вечно в дефиците. Можно угнать на Кавказ, там, поговаривают, и на учет поставят. И продадут. Хороший шахер-махер.

— И с кем он тогда общался? — спросил я.

— Вроде бы шайка-лейка у него была своя. Только одного психа знаю. Артист-куплетист. Жора со Староконюшенного. Погоняло Стихоплет. Поц просто редчайшей дурости и вселенского самомнения…