Книга Метод чекиста, страница 56 – Валерий Шарапов

Понятно теперь, чего майор такой изможденный. Работа у них тяжелая, кропотливая, и конца-края ей не видно. Военные преступники — полицаи, члены расстрельных команд, власовцы. Многим повезло уйти с немцами на Запад, а потом попасть в зоны оккупации союзников. А те наших предателей если и возвращают, то только ночью и на парашютах, в качестве шпионов и диверсантов. Но много этой сволочи никуда не уходило, а сразу затихарилось на просторах страны. Меняли личины, подделывали документы или брали их у убитых советских солдат. Выявили мы их десятки тысяч. А сколько их еще на свободе, притом привыкших и умеющих убивать, ненавидящих советскую власть. Прощения им нет и быть не может. Какое бы время ни понадобилось на розыск, а все равно они должны держать ответ перед народом. Потому что иначе нельзя.

— И что с этой полицайкомандой? — вернул я разговор в нужное мне направление.

— Так вот, «Когти» были элитным подразделением и в Локоти присутствовали как бы со стороны. Немцы их использовали в самых грязных акциях, в которых опасались задействовать РОНА. Они вместе с айнзатцкомандами СД работали — теми самыми, что решали еврейский и славянский вопрос массовыми казнями. «Когти» от души погуляли в Локоти. Потом в других регионах России. Отличились в Белоруссии.

— Кастеты только им такие выдавали?

— Да. Это такой предмет гордости. Куратор их от СД гауптштурмфюрер Клаус Петерман лично такое придумал. Это как отличительная черта, вроде гвардейского знака. Этот палач поднимал таким образом боевой дух своих кровопийц. Сплачивал, так сказать, коллектив. Кровью и такими вот финтифлюшками.

— И как, сплотил?

— Сплотил. «Когти» этими именными кастетами страшно гордились. Даже соревнование было, у кого лучше получается ими людей забивать. «Пуля — дура, штык — дурак, кастет — молодец» — такая вот присказка между ними ходила.

— Какова судьба этого подразделения?

— Во время освобождения Брянщины пощипали их и наши армейские части, и партизаны. Большинство «когтей» были убиты. Кто-то дезертировал. Но наиболее верные и живучие шли за немцами. И те по традиции поручали им самую грязную работу. Почудили они в Югославии. Во Франции. А потом следы теряются.

— Никого не нашли после победы?

— Никого. Были кое-какие наметки. А тут еще твой кастет возник.

— Может, кому постороннему по случаю достался? — спросил я.

— Все может. — Майор на миг задумался, будто собираясь с мыслями. — Но есть нюанс. Ты говоришь, нескольких человек этим кастетом убили. Притом убивал, похоже, профессиональный агент-боевик.

— Все правильно.

— А зачем профессионалу фактически свою визитную карточку оставлять? Есть же нешуточный риск, что следственные органы все его убийства свяжут воедино по характеру телесных повреждений и орудию преступления, выявят серию.

— Кураж?

— Вот именно. Кураж бойца «Стальных когтей». Для которого эта вещь знаковая. Это символ его власти и служения. Это то, что дает таким выродкам держаться на плаву и полностью не рухнуть в пучину безумия. Это и его любимый инструмент, и спасательный круг. Он оставляет на местах своих акций свою метку. Пусть даже и рискуя засыпаться. Кураж этот выше осторожности. Так что полицай из «когтей» это. Он, тварюга.

— Полицайкоманда. Югославия, Франция. Разведшкола. Вербовка американцами. Заброска, — составил я вслух логическую цепочку. — Очень может быть… Есть у тебя что на этих «когтей»?