Книга Кольцо половецкого хана, страница 79 – Наталья Николаевна Александрова

— Они у них дома, а здесь люди только обмениваются впечатлениями, дают советы друг другу, чаще всего бесполезные, обсуждают новости, — отмахнулся Лёнька, и она даже в своем сумеречном состоянии поняла, что он прикалывается.

Нашел тоже время!

Лёнька поговорил о чем-то с женщиной за столиком, она внимательно посмотрела на Лёлю, встала и поманила ее за собой. Они оказались в маленькой комнате, которая напомнила Лёле процедурный кабинет в самой обычной поликлинике.

Уж таскала ее бабушка в свое время по врачам, после того случая, когда она, пятилетняя, увидела во дворе труп неизвестного мужчины! Уж чего только не выписывали эти доктора — и успокоительное, и витамины разные, и все это надо было колоть.

Так что процедурных кабинетов навидалась Лёля в детстве.

Женщина профессионально ловко расстегнула на Лёле рубашку, внимательно осмотрела рану и протерла ее резко пахнущим антисептиком. Было больно, так что Лёля невольно вскрикнула. Никак не отреагировав, секретарша, которая оказалась еще и медсестрой, подтолкнула Лёлю к другой двери.

Та комната оказалась еще меньше, тут помещались только кушетка и стул рядом. Было темновато, потому что комнату освещали только две свечи. Пахло пряностями.

Лёля едва разглядела человека, который сидел на стуле. Был он абсолютно лыс, и на лице выделялись только глаза — темные, глубокие. Он молча кивнул ей на кушетку, и когда она легла, перевернул на бок, так чтобы раненая рука была сверху.

Кровь продолжала течь. Лёля поняла, что это не просто глубокая ссадина, а рана, которую нужно зашивать, но здесь явно никто не собирался этого делать. Но Лёле уже было все равно.

Хозяин кабинета не касался раны, только водил над ней рукой, бормоча что-то на незнакомом языке. Боль утихла, и, скосив глаза, Лёля увидела, что кровь больше не течет.

Еще немного пассов и бормотания, после чего Лёле дали понять, что все закончено.

Она вышла через ту же дверь, где секретарша протянула ей обычную мужскую рубашку размера на три больше. Та, запачканная рубашка, куда-то исчезла.

Лёнька ждал ее в общей комнате, он схватил ее за здоровую руку и потащил прочь.

Но Лёля после лечения малость окрепла, так что встала на месте и твердо сказала, что никуда не пойдет, пока он не объяснит, куда он ее затащил с открытой раной. И пусть только попробует дальше врать про кактусоводов-любителей, она такое устроит!

Тогда она впервые увидела, как он рассердился.

— Прекрати немедленно! — зашипел он сквозь зубы. — Нашла время скандалить!

Объяснил кое-что он, когда они оказались в обычном коридоре. Впрочем, ему не понадобилось ничего объяснять, когда Лёля посмотрела на руку.

Не было крови, собственно, раны тоже не было, как и воспаления. Все затянулось тоненькой кожицей.

И пока Лёля молчала в полном удивлении, Лёнька вполголоса сказал, чтобы она никому про это не рассказывала, мол, этот человек, целитель, может иметь большие неприятности, оттого и попасть к нему можно только тайно.

И у Лёли на языке застрял вопрос, откуда Лёнька-то про этого целителя знает, она была уверена, что он не ответит.

Воспоминание промелькнуло в голове, как всегда, удивительно быстро, но Лёля четко помнила все детали. Так у нее и было эти пятнадцать лет: вроде бы все, как говорила бабушка, давно быльем поросло, а вот нет-нет да и явится неожиданное воспоминание, да такое четкое, как будто все вчера было.