Книга Очень плохие вдовы, страница 154 – Сью Хинсенбергс

Падма,

Финансовый Сокол уже сообщил мне об удачном завершении дела.

Принимая в внимание его грандиозный успех и твои неудачи как на рабочем месте, так и в случае с усилиями, предпринятыми свахой, мы считаем нужным перенаправить твою энергию в другое русло. В самом деле, Падма, это для твоего же блага. Получить три отказа…

Тем не менее Сокол заслуживает достойной награды за возврат девяти миллионов долларов. Достижение поразительное. Благодарю бога, что послала его к тебе в нужный момент. Я же говорила, что он что-то с чем-то. (Интересно, он счел тебя привлекательной? Ты там надевала платья и высокие каблуки? Эти наряды выставляют тебя в самом выгодном свете. И еще: настоятельно требую, чтобы ты что-то сделала с волосами. Подумай о мелировании.)

Думаю, ты согласишься с тем, что Сокол продемонстрировал необходимые качества для управления казино, а мне не следовало ставить тебя в положение, которое требует навыков, превосходящих твои способности. Лучше всего будет, если ты оставишь работу и немедленно вернешься домой, пока снова не попала в неловкую ситуацию.

Обеспечь надлежащую передачу дел. Доверяю тебе в отношении того дела, с которым нельзя затягивать (мы обсуждали его накануне). Хочу, чтоб ты вернулась в Мумбаи к концу недели.

Твоя мать, Амрита Кулкарни

Падма была в ярости. Это она отказала Акшаю. С Викашем у них вообще была взаимная антипатия. А отказать Нилешу она просто не успела – речь шла о секундах вообще-то. И что, черт возьми, она могла поделать со своим ростом? Это все чертовы гены ее матери. Падма резко закрыла ноутбук. Долбаный Сокол… Украл ее достижения. Украл ее работу. И обозвал ее «шестеркой».

Бренда заглянула в кабинет Падмы.

— Все в порядке?

— Фарид сказал, что мои туфли кричат «трахни меня», – отрезала Падма.

Бренда зашла и уселась напротив.

— Знаете что? Даже если ваши туфли орут «трахни меня в зад и повесь меня на том дереве», но если вам нравится их носить, то не обращайте внимания и носите все, что вам заблагорассудится.

Падма резко подняла голову – такой ответ она точно не ожидала услышать.

— Простите, – вздохнула Бренда. – У меня три сестры, и у нас на все свое особое мнение. С самого раннего детства наша мама учила нас, что нам, как женщинам, нельзя париться из-за того, что кто-то что-то скажет о нас, о наших телах, об одежде или поступках. Мы сами себе хозяйки. И мама говорит, что носить и делать следует то, в чем тебе удобно ходить и что удобно делать.

— Ваша мама так говорит?

— Еще как говорит, – кивнула Бренда. – И не только это. В детстве я закатывала глаза, но, став женщиной и выйдя замуж, поняла: она была права.

Падма подумала и спросила:

— А как давно вы замужем?

— Десять лет.

Вот чего хотела Падма – только подумаешь о ком-то, а в глазах уже зажглась искра, прямо как сейчас у Бренды… Она вздохнула:

— По правде говоря, у меня от каблуков ноги отваливаются.

— Тогда на хрена ты их носишь?

Падма откинулась в кресле и задумалась. А правда, на хрена? Потом подумала о матери и об этом долбаном снисходительном Фариде. Финансовый Сокол, мать его… Скорее, Финансовый Кретин.

— Ты ведь давно живешь в этом городе? – Она изучающе посмотрела на Бренду.

— Всю свою жизнь.

Падма постучала пальцами по столу. Посмотрела на белую доску и на слова ПРИЧИНА и СЛЕДСТВИЕ, которые сама же там и написала. Что ж, пора ей самой организовать причинно-следственную связь. Она снова посмотрела на Бренду и спросила: