Книга Немая улика, страница 201 – Цинь Мин

Дилинь-дилинь…

Я поморщился.

— Мне звонят, проводите гостя.

Делопроизводитель вывел старика из кабинета.

— Сейчас полдевятого, к девяти будь на стройке «Буйного сада», – сообщил наставник по телефону.

* * *

— А как… как осматривать место преступления, если оно затоплено? – спросил Дабао, стоя в глубокой луже. – Тут повсюду одна вода.

Линь Тао тоже покачал головой.

— Даже не представляю. Здесь никаких следов не осталось, все смыло.

Я огляделся по сторонам. Вода отступала, оставляя после себя жуткий беспорядок: повсюду валялся строительный мусор, а земля с песком намылись водой в одну кучу, которая плыла в сторону канализации.

Вода опустилась по лодыжки, и на ее поверхности плавно покачивалось всплывшее детское тельце. Если б не ранящие душу ушибы на лице малыша, можно было бы подумать, что этот пухляш с милым личиком просто заснул и качается в своей колыбели.

Я плохо переносил детскую смерть. Первое время даже не мог дотронуться до тела, просто смотрел, и чем дольше я это делал, тем больнее становилось моему сердцу.

— Чей малыш? – обратился Дабао к стоящему рядом судмедэксперту Вану.

— Ты в своем уме? – вылил я накопившуюся боль на Дабао. – Если б они знали, чей этот ребенок, разве позвали бы нас?

— Верно. Очень странно… Кроме стройки и нескольких деревушек, которые еще не снесли, здесь больше никого нет; заявлений о пропаже ребенка тоже не поступало. Когда теряется такая кроха, об этом обычно сообщают в первые часы, – согласился коллега Ван.

— Есть соображения? – спросил я.

Вздохнув, он наклонился, схватил трупик за ручку и сказал:

— Посмотрите.

Вся ручка малютки была изуродована тонкими полосками ссадин.

Задумавшись, я подошел к полуразмытой куче песка рядом с местом, где был найден ребенок, достал саперную лопатку из своего чемоданчика и начал копать.

— Как они могли появится на его руке? – пробормотал Дабао. – Полосочка за полосочкой… Явно не человеческих рук дело. Об землю так тоже не поцарапаешься…

Опытный судмедэксперт Ван указал на меня, копающегося в песке, и немного посмеялся.

— Цинь Мин, судя по всему, уже догадался.

— Песок? – Дабао поправил очки. – Хм, он получил их, играя с песком… Но теперь, когда вода все подчистила, вряд ли мы сможем найти какие-нибудь следы.

— Ребенку на вид чуть больше года, он только-только ходить научился, а уже возился в песке? – Я чувствовал вину за порыв неконтролируемого гнева, одолевшего меня недавно, и смягчил тон. – Вы когда-нибудь видели, чтобы у детей на руках оставались такие ссадины после лепки куличиков?

— Так он же маленький; ему немного надо было, чтобы пораниться, – пробормотал Дабао себе под нос.

Я не стал ничего отвечать, а просто продолжил копать. Вскоре наткнулся на белый кусочек ткани. Мое сердце сжалось, когда я достал из песка маленький детский шарфик. Мне стало душно, кожу головы свело, а в ушах загудело.

— Ребенок умер прямо здесь, – произнес я.

Судмедэксперт Ван кивнул.

— Что за выродок… Даже малыша не пожалел!

Дабао, широко раскрыв глаза, наконец отреагировал:

— Хоти… Хотите сказать, он закопал его заживо?!

Мы с детства знали о погребении заживо, которое частенько устраивали японские изверги во время войны. Но сейчас, в мирное и процветающее время, такое зрелище нечасто увидишь – ни один живой человек не будет покорно ждать, когда его закопают. Но вот ребенок – большое исключение, им легко управлять.