Книга Черный ворон, страница 32 – Энн Кливз

Он не был уверен, что узнает место, но теперь, приближаясь к нему даже в этом странном свете, ощутил нечто знакомое. Здесь он провел юность, работая с дядей – старшим братом отца, хозяином крохотной фермы. Магнус помогал считать овец, сгонять их в загон для стрижки, готовить к забою. А ранним летом они приходили сюда резать торф. Тяжелая работа – снимать дерн, вгрызаться в плотную темную массу. Копать было изматывающе, а катить к дороге тачку с торфом – и того хуже. Теперь, если и режут торф (а делают это немногие), используют трактор с прицепом. Дядя гордился им. Говорил, Магнус более сильный и работящий, чем его собственные сыновья. В те дни у него были отец и мать, дядя и двоюродные братья. Была сестра. Теперь не осталось никого.

Он вышел к маленькому озеру, куда двоюродные братья приходили зимой стрелять гусей. Слышно, как стая летит с севера, перекликаясь и выстроившись в линию так тесно, что кажется, будто птицы привязаны, словно ленты на хвосте воздушного змея. Тогда братья и выходили с ружьями. Магнусу никогда не разрешали брать ружье, но потом мать готовила гуся, и все собирались за столом. Стоя на морозном склоне, он так ясно представил их на кухне в Хиллхеде, что даже почувствовал запах гусиного жира, жар от плиты на лице. Магнус задумался – может, он болен? Все эти видения напоминают горячечные грезы.

У кромки озера он остановился, сориентировался. Лед был толстый. Где-то прозрачный – сквозь него виднелась серая вода. В других местах – белый, бугристый, похожий на конфеты, что делала мать: кокосовая стружка, сахар, сгущенка. Магнус размышлял, почему лед замерз так неравномерно; отвлекся на эту загадку, но решения не нашел. Даже рот приоткрыл, так сосредоточился. Затем Магнуса снова охватило желание двигаться, и он пошел вверх по склону.

В голове отпечаталась карта. Как в пиратских историях, которые читали в школе, хотя он никогда не рисовал ее и не записывал указаний. Что бы там было написано? «От озера иди на запад до ручья Гилли. Вдоль ручья вверх до оврага, где после ливней всегда случаются оползни».

Все оказалось именно так, как он представлял. Когда придет оттепель, ручей наполнится темной торфяной водой. Сейчас его скрывал глубокий рыхлый снег. Магнус дошел до торфяного пласта и груды камней, похожих на небольшой оползень. Для этих холмов такое не редкость, особенно после засушливого лета и сильных дождей. Вода просачивается в трещины иссушенной земли, размывает ее, сдвигая камни, почву и торф вниз по склону. Даже под снегом он узнал это место. Наконец непреодолимое желание идти оставило его. Он замер, подняв лицо к небу, и по щекам потекли слезы.

Возможно, он простоял бы так всю ночь, но отдаленный взрыв – сигнальная ракета спасателей, необычно громкая в тишине, – вернул его к действительности. «Не будь ребенком, Магнус», – сказала бы мать. Он отправился домой, потому что больше нечего было делать, бочком преодолевая крутые торфяные склоны, ступая уверенно, несмотря на лед.

Констебли все еще охраняли тело Кэтрин, но другой полицейский сидел в машине, ждал, закрыв глаза. Самолет из Абердина, видимо, задержали. Фургон с лампами и генератором уехал. Магнус смотрел, как один констебль откручивает крышку термоса, наливает дымящийся напиток, передает коллеге. «Они подружатся, – подумал он. – Совместная работа, бессонная ночь – это сближает». Его охватила смутная тоска, почти невыносимая. Он представил, как выносит им бутылку виски «Граус», предлагает выпить. Они обрадовались бы – на такой-то холодрыге, и разве не заговорили бы с ним из вежливости?