Книга Черный ворон, страница 48 – Энн Кливз

Но поженились они, только когда уже ждали Кэсси. Беременность не планировали, и Фрэн удивило его двойственное отношение. Она ждала восторга. Разве беременность – не драма? А он обожал драмы.

— Наверное, нам стоит пожениться, – неуверенно сказал он, будто надеясь, что она предложит другой вариант.

— Зачем? – вспылила она. – Я независимая женщина. Можем оставить все как есть. Просто теперь у нас будет ребенок.

— Нет, – ответил Дункан. – Если будет ребенок, мы должны пожениться.

Это было жалким подобием предложения. Она мечтала о другом. Как минимум о Париже.

А когда Кэсси исполнилось полгода, Фрэн застала его в постели с другой – старше ее, шетландской аристократкой, чей род восходил к временам норманнов. Селия тоже была замужем. Их роман длился много лет, еще до появления Фрэн. Большинство друзей знали об этом и не видели проблемы. Фрэн считала Селию подругой. Такой Фрэн хотела бы видеть свою мать – сильной, независимой, нестандартной. Она выделялась среди островитянок – носила черное, ярко-красную помаду, длинные серебряные и янтарные серьги. Вышла замуж против воли семьи.

Фрэн собрала вещи Кэсси и улетела первым же рейсом. Игнорировала оправдания Дункана. Он казался ей жалким. Что за эдипов комплекс – тяга к женщинам старше себя? Было ясно: Селию он не бросит. Фрэн снова начала жизнь в Лондоне. Предательство женщины, которой она восхищалась, ранило сильнее, чем измена мужа.

Но когда Кэсси подошла к школьному возрасту, у Фрэн случился кризис. Очередные отношения развалились болезненно и совершенно неблагородно. Обычное дело. Ей хотелось сбежать и спрятаться. Снова гордость. Ненавистно было думать, что придется обсуждать унижение с подругами. Шетланды были самым дальним местом, куда можно сбежать. Да и несправедливо лишать Кэсси отца. Пусть он и засранец, но дочь любил. Фрэн своего отца не знала – он ушел, когда она была младенцем, завел новую семью и не интересовался ею. Боль от этого никуда не делась. Для Кэсси она хотела лучшей участи.

Эти мысли крутились у нее в голове, пока она ехала по обледенелой дороге на север через пустынную вересковую пустошь. И снова тот же вопрос: что Дункан нашел в Селии? У той была своя странная притягательность, но ведь у нее уже взрослый сын! Волосы давно были бы седыми, если бы она их не красила. Неужели Фрэн не могла ее превзойти? Этот вопрос, все еще вызывавший гнев и неуверенность, отвлек ее от мыслей о смерти Кэтрин Росс и чокнутом старике из Хиллхеда.

Обычно, забирая Кэсси, Фрэн не задерживалась у бывшего мужа. Сегодня ей не хотелось уезжать. Возвращаться в дом в Рейвенсвике было страшно, даже когда на холме полно полиции и береговой охраны. В Лондоне случались нападения и ограбления по соседству, однажды даже была перестрелка на ее улице, но такой незащищенности она не чувствовала никогда.

Дом Дункана стоял в низине у широкого песчаного залива. Четыре этажа, гранит и сланец, готический замок с башенкой – будто из сказки. Укрыт от ветров склоном холма, с одной стороны – редкая рощица из кривых кленов, единственных деревьев в округе на двадцать миль.

Она помнила, как впервые увидела дом. Дункан заставил ее закрыть глаза, а когда открыла – это было словно чудо. Она представляла, как состарится здесь в окружении внуков.