Книга Деревенский целитель, страница 60 – Людмила Семенова

В этот промежуток все помещения закрывались и люди коротали его наедине с мыслями и воспоминаниями, обратившимися в призрачные кошмары. Поначалу Эйнару слышался шорох крысиных лап, знакомый по деревенскому детству, мерещился запах гари и дыма, доносилось эхо женского душераздирающего крика, который он принимал за голос матери, сестры, Илвы или Стины. Затем он стал видеть в стене напротив отражение собственного лица, изуродованного клеймом или какой-то страшной кожной болезнью.

А вскоре его стали навещать и другие образы. Майре, похожая на утопленницу, синяя и распухшая от воды, с пустыми глазницами и водорослями, запутавшимися в волосах. Стина, корчившаяся в немом ужасе, пока ее платье охватывал огонь. Илва, мертвенно-бледная, шатающаяся, с порезанными запястьями, по которым струилась кровь. Лейя, племянница трактирщика, с петлей на шее и кипой его, Эйнара, денег, забитой в глотку. И даже старуха Хельга, иссохшая до костей и тянущая искривленные пальцы с острыми ногтями к его горлу.

— Что все это значит? — бормотал Эйнар, когда видения отступали и молчать не было сил. — Если Стина действительно сгорела, то мертвы и все остальные? Или им грозит смерть? Но что я теперь могу сделать! Оставьте же меня в покое!..

Часы будто тянулись бесконечно, во рту пересыхало и жгло, из носа шла кровь, темнело в глазах. Разумеется, на мольбы никто не откликался, и вскоре бывший целитель понял, что его страх, тоска и самоистязание были основным топливом и пропитанием адского жилища и хозяина-жреца. Эта истина привела в ужас: всякий тяжкий и однообразный труд казался лучше, чем роль подножного корма, скотины на убой. Однако еще больше Эйнара угнетало, что эту роль с ним делили молодая женщина и невинный ребенок.

Наконец дверь открывалась, приходила Хирья, и в каморке сразу становилось светлее. Она отпаивала его водой и отваром, обмывала лицо, обрабатывала ссадины, которые Эйнар сам себе наносил, пытаясь бороться с призраками.

— Почему эти кошмары появились только сейчас? — растерянно спрашивал он. — Ведь поначалу их не было!..

— Это место присматривалось к тебе, прощупывало память, вынюхивало твои слабые места, откуда легче всего выдрать кусок, — философски объясняла девушка. — Так здесь постоянно бывает, Эйнар… Со временем ты научишься давать ему отпор, но пока придется потерпеть.

— А ты сама уже научилась?

— У меня нет выбора, — странно усмехнулась Хирья и снова приложила влажное полотенце к его лбу, — а вот ты сможешь! Соберись с силами: скоро к тебе придет наш сорванец, а вместе не так страшно.

Йонас по-прежнему охотно болтал с ним, как только им удавалось остаться вдвоем. Но едва бывший целитель пытался расспросить его о личных кошмарах, как мальчик замыкался, и в конце концов Эйнар бросил это дело.

Зато юный товарищ по несчастью много рассказывал ему о секретах своей бабки, о травах, кореньях и свойствах ижорской воды, о языке местной природы, которому старая знахарка научила внука сызмальства. И снова Эйнар удивлялся, как много общего между их параллельными мирами.

— Как звали твою бабушку? — спросил он однажды.

— У нее было очень красивое имя: А уликки, — сказал Йонас, мечтательно улыбнувшись. — По-нашему оно означает «забота, участие», а бабушка всегда говорила, что имя определяет судьбу.