Книга Ледяное сердце, страница 10 – Людмила Семенова

— Ну, Велхо, это еще не значит, что он под чарами. Есть отцы-волки, вроде тебя, а есть отцы-коты — им потомство нужно только чтобы помнить, что они не кастрированы, а так дети для них только соперники за пищу, мягкую подушечку и хозяйскую ласку. И никто ведь в природе не осуждает кота за то, что он не волк! Может, твой Олег как раз из таких?

— Не хотелось бы думать, — вздохнул Илья.

Накки ласково погладила его руку поверх стола и он устало улыбнулся. То, что знакомый, возможно, собрался изменить жене в той же гостинице, куда они направлялись, оставило неприятный осадок, словно Илья оказался соучастником его предательства.

Но уже в комнатке, едва они закрыли за собой дверь, он притянул Накки к себе, вдохнул ее запах, который стал еще крепче от дуновения порока и запретности. Не прерывая поцелуя, Илья сбросил куртку, Накки быстро выскользнула из шали и платья — маскарадного образа городской девушки, вынужденной прятаться от осеннего холода и чужих глаз. Оставив всю шелуху на полу, она дала Илье вволю полюбоваться ее красотой, еще более соблазнительной в мрачные переходные дни, когда опадала последняя листва и отчаянно хотелось пережить зиму, дождаться новой поросли.

— А ты почему еще одет? — спросила она с улыбкой.

В один миг ее сильные ноги сомкнулись на талии Ильи, губы стали блуждать по его шее, подбородку, щекам. Ее когти были такими прочными и острыми, что Накки легко могла ими разделить окаменевший в холодильнике кусок масла или распотрошить рыбину искуснее всякого повара. И сейчас они, в точности как коготки озорной белки, хозяйничали вблизи его сонной артерии, отчего ему порой становилось не по себе.

Однако наездница тут же преданно целовала его лоб, волосы, полуприкрытые веки, напоминая о непреложных древних законах про ведьминскую неприкосновенность. Даже повергнув его на спину и царственно изгибаясь, она об этом помнила, хотя самому Илье казалось, что на кровати стираются даже те немногие грани, что признает нечисть.

Ближе к ночи Илья поднялся с постели и подошел к окну, за которым виднелся притихший черный лес. Накки спала, слегка утомленная и счастливая, и ее дыхание напоминало урчание кошки. Но его стала подтачивать тревога, будто он знал, что предзнаменования еще не исчерпаны, и словно в подтверждение тому, вдруг зазвонил мобильный в кармане брошенных в кресло штанов.

Чуть помедлив, Илья взял трубку и вполголоса спросил:

— Да, Лара? Привет, конечно могу, раз ответил. Нет, не со мной. Что у вас случилось? Ладно, я сам сейчас приеду, вы потерпите немного!

[1] Колдун (фин.)

«И вот что тут скажешь? Мол, это не то, что ты думаешь? Сейчас я все объясню? Да я сам пуще всех смеялся, когда слышал это в кино, а вот поди же ты — действительно на ум лезет какая-то чушь! Потому что охота просто потянуть время, пока все как-нибудь само не рассосется. С другой стороны, разве я должен ему что-то объяснять? Никто же и не видел никакого криминала».

С такими мыслями Олег Цыплаков вышел на крыльцо ресторана под руку со спутницей, которую знал всего пару недель, но уже невыносимо хотел ею обладать. Наконец она намекнула — или это все-таки показалось ему в страстной горячке? — и даже сама рассказала ему про свое любимое место за городом, но тут этот парень умудрился спутать все карты. Ведь объясняться с Ларисой Олег пока не собирался: тут нужно терпение и хладнокровие — вот этому бы поучиться у Лахтина, — а в нем сейчас просто не было места для этого, все заполнила она. И это ненормальное, но такое сладкое желание…