Книга Нареченная ведьма, страница 52 – Людмила Семенова

И когда ноги коснулись пола, Видисс вместе с облегчением почувствовала и легкое разочарование. Однако Каэтан уверял, что главные приключения ждали впереди, и вскоре они вошли в большой зал, освещенный багровым магическим сиянием. Стены, вырубленные из грубого камня, в его отблесках светились как рубиновые, а пол был инкрустирован чем-то вроде алмазной пыли. Когда огонь отражался в ней, алмазы становились похожи на капельки крови.

— Что это, Каэтан? — тихо спросила девушка.

— Сейчас все увидишь, — произнес он. От стен вдали отделились какие-то фигуры, и Видисс с удивлением поняла, что в зале собралось довольно много народу. Все они, подобно Каэтану, были одеты в черные наряды, но у многих были вышивки и разнообразные украшения. Тем не менее Видисс в своем белом платье и тонких чулках странно выделялась на их фоне, будто невеста, которая забрела на погребальную церемонию.

Впрочем, на лицах собравшихся не было признаков скорби. Они взирали на гостью с любопытством, в котором вначале сквозила снисходительность, но при виде Каэтана безмолвно расступались. Люди отличались красотой и статью, но все были необычайно бледны, а их глаза светились странным лихорадочным блеском. Видисс следовала под руку с Каэтаном, и это шествие все больше напоминало своеобразный брачный обряд. Только вместо алтаря в конце процессии возвышался большой постамент, на котором стоял кованый сундук.

Подойдя к нему, Каэтан взялся за крышку, и люди вдруг затянули песню на незнакомом Видисс языке. Ее сопровождала мелодия, исходящая не от инструментов, а будто из вибрации металла под руками Каэтана. И когда он откинул крышку, Видисс ахнула: в сундуке были драгоценности, но они совсем не походили на те, что девушка привыкла видеть в столичных ювелирных лавках.

Это были флаконы, по-видимому выточенные из драгоценных камней-самоцветов и полные какой-то жидкости. Они переливались разными оттенками — белоснежными, пепельно-серыми, алыми, небесно-голубыми, золотистыми, перламутровыми, даже угольно-черными, — и будто подсвечивались изнутри. Именно от них шло таинственное звучание, как от натянутой струны, а еще жидкость источала невероятно сладкий и умиротворяющий запах.

— Неужели это духи́, Каэтан?

— Не просто, — таинственно улыбнулся мужчина, — в каком-то смысле это твое творение, Видисс! Они сделаны из тех цветов, которые ты терпеливо возделываешь в саду своей бабушки. Теперь узнаешь их ароматы?

— Действительно, — пробормотала Видисс. — Я и не знала, что княжеская семья занимается парфюмерией. Это же их запасы, верно?

— Да, мир запахов занимает в колдовстве особое место. Ферра Изунэрр продает цветы, придворные мастера создают из лепестков и стеблей духи, а князья заряжают их своими заклинаниями. Весь высший свет Кюльменского залива мечтает о таком зелье — одним оно дарит семейную гармонию, другим мужскую силу, а третьим удачу в делах. Но некоторые образцы они сохраняют для себя и переливают в сосуды, сделанные из тех самых камней, — выразительно произнес Каэтан.

— Так вот куда подевались сокровища! Но почему князья хранят их здесь, а не в одной из своих резиденций?

— Здесь поддерживается необходимая концентрация магии, чтобы духи вдоволь настоялись. Там, где люди живут постоянно, такого не достичь, а что до камней — тут лишь малая их часть, остальное спрятано очень далеко, — пояснил Каэтан и взял один из флаконов, миниатюрный, жемчужно-белого цвета и похожий на морскую раковину. От него пахло такой же белой парлой с ажурными лепестками и очень темной, почти черной листвой. Каэтан протянул его девушке, и та сразу распознала эти нотки.