Книга Не подавай виду, страница 136 – Людмила Семенова

Наконец Илья прервался, ему почему-то казалось, что он должен извиниться за грубость — по крайней мере прежде он поступил бы именно так. Но Накки лишь снова улыбнулась и поднесла палец к его губам.

— Все хорошо, — промолвила она, обняла его за плечи и сомкнула ноги на талии. Они поцеловались долго и смачно, ласкаясь губами, языком и даже дыханием. Сколько все это продолжалось, Илья не мог вспомнить, но без сомнения долго, Накки удерживала его на грани и их игры становились все более нежными и аккуратными. В какой-то момент его окутала темнота, и последнее, что сохранилось в памяти, — это легкий поцелуй в лоб и шепот. Но что именно Накки сказала на прощание, Илья уже не мог припомнить.

Наутро Илья снова лежал поверх одеяла, без футболки, но пижамные штаны оставались на нем, и не было никаких следов соития, будто сознание излилось из него раньше семени. Однако поцелуи-ожоги сохранились во всей красе, в паху слегка горело, а на губах все еще ощущался освежающий яблочный вкус.

Умываясь, Илья сообразил, что не чувствовал себя так бодро с тех пор, как поселился в общине, даже боль казалась какой-то сладостной. «Всегда знал, что хороший секс лучше всего прочищает организм и душу, — подумал он. — К тому же, когда они увидят эти отметины, то наверняка подумают, что я развлекался с кем-то из них. Это мне на руку, они еще быстрее перессорятся. Вот только как с Леной после этого быть?»

Двойственность ситуации показалась ему и курьезной, и грустной: он не был связан никакими обязательствами и даже не решил, хочет ли примирения с бывшей супругой, но с другой стороны понимал, что случившееся ее бы очень расстроило. «А значит, пока придется молчать, — заключил Илья. — Да и что я мог бы объяснить, если трезво смотреть на вещи? Это был просто сон, и я ни перед кем не обязан за него отчитываться».

Расчеты Ильи относительно меток, оставленных Накки, оправдались — зрелище основательно испортило настроение всем четырем женщинам, и после завтрака они угрюмо разбрелись по комнатам. Вновь отправившись «на пленэр», он вышел вместе с Кави подальше к шоссе и там дал ей понюхать клочок ткани. Собака немного выждала, будто прикидывала что-то, затем уверенно направилась в противоположную от залива сторону. Они пересекли железнодорожные пути, кое-как пробрались через тропу, заросшую колючими кустами, и оказались в низинке, которая в холодное время года казалась совсем вымершей. Неподалеку, то тут, то там, торчали старые покосившиеся деревянные дома, в которых летом, возможно, бывали дачники, но сейчас их с Кави окружала пустота, не имеющая ни звуков, ни запахов, не считая легкого духа прелой мертвой листвы под снегом или редкого скрежета беличьих когтей по коре. Илья от него даже вздрагивал и рефлекторно натягивал шапку пониже.

По пути им попался даже дряхлый автомобиль — его почерневший от времени и влаги остов издали походил на скелет сказочного ящера или еще какого-нибудь чудища. Дорогу совсем развезло и местами Илья с трудом перешагивал даже в шипованных сапогах. Однако Кави упорно шла по спуску, где уже не оставалось никаких следов цивилизации. Наконец перед ними распростерся покров из мутного глыбистого льда, из которого зловеще торчали черные кочки и палки камышей. Илья без труда понял, что под этим льдом скрывался заболоченный участок. Живой человек здесь вряд ли мог утонуть, но для укрытия трупа это место вполне подходило.