Книга Не подавай виду, страница 36 – Людмила Семенова

Не придумав что сказать, Илья взял одно яблоко из миски, и Майя наконец сказала:

— Не грызи, сейчас я тебя нормально покормлю.

Парень несмело улыбнулся и сказал:

— Мама, как ты себя чувствуешь? Прости, что истрепал вам нервы, я сам не понимаю, почему мне так крышу сорвало.

Мать неторопливо встала, взяла его за плечи и промолвила:

— Большой ты стал, Илья...

— А ума не набрался? — шутливо спросил он.

— Да, глупостей ты наделал за последнее время, что и говорить. Но я-то тебя и глупым люблю, вот это мое дело, а все остальное — твое. С Ирой ты окончательно решил?

— Да, окончательно. Не хочу больше врать, и жениться на ней тоже. Как думаешь, она сможет меня простить?

— Этого я тебе не могу сказать. Прощение в чистом виде вообще редко встречается, обычно этим словом называют что-то другое. Может быть, Ира как раз на такое способна. Только не надо торопиться — приведи себя в порядок, поешь, поспи немного, а там сообразишь, как себя вести.

— Спасибо, мама, — улыбнулся Илья. — Но я думаю, что не стоит слишком тянуть. Все равно не смогу притворяться: начнутся вспышки, обиды, а там и рассоримся окончательно.

— Ну, дело твое, — безмятежно отозвалась мать. — Давай-ка быстро в ванную, а потом приходи завтракать, я твой любимый кофе со сгущенкой сделаю.

Остаток дня прошел мирно, но Илья так и не решился позвонить Ире. Это вызвало новый прилив злости на себя, и тут же некстати вспомнилась Лена — глаза с золотой крапинкой, напоминающей кружочки похотливого жира на водной глади, красивое тело, горячие губы и свое неведомо откуда взявшееся чувство взрывной, безумной, болезненной нежности. Сейчас его одолевали совсем иные мысли, чем в автобусе: он припоминал, как они игриво возились и щекотались на постели, как он целовал ее мокрые от слез ресницы, как ему хотелось ее успокоить, укрыть, согреть, пусть она и плакала лишь от избытка чувств и напряжения. Разве со «случайной девкой» так бывает? Хотя откуда ему знать, как с ними бывает...

Но с невестой определенно было не так, хотя Илья никогда не считал себя ханжой и пробовал и ласки, и игры. Просто он воспринимал их как разминку, способ разогнать кровь перед главным, а не как полноценный источник наслаждения. С Леной же сладость была во всем, в каждом поцелуе, щипке, касании пальцами, близком дыхании. У него вызывала умиление даже мысль о том, что в этом нежном животе каждый день переваривается пища, а раз в месяц Лена, как все девчонки, наверное, хандрит и налегает на шоколад. И даже в такой неудобный момент на душе стало сладко и тревожно от этих воспоминаний.

Илья заглянул в список контактов на телефоне и долго смотрел на ее имя, словно прикидывая, что с ним делать дальше — стереть или позвонить. Но так и не определился, отложил телефон, лег и закрыл глаза, с надеждой хотя бы на кратковременное забытье.

Однако утро неизбежно наступило, выходные, отведенные под «мужской» праздник, подходили к концу. Илья наконец сказал Ире, что им необходимо поговорить. На удачу, у нее никого больше не было дома, и он решил, что такие новости лучше сообщать в родных стенах.

— Ну так в чем дело, Илья? — настороженно спросила Ира, которая сидела на краешке дивана и бестолково перебирала бахрому пледа. — Что-то случилось?

— Случилось, — проговорил он и нервно сглотнул. — Я тебе изменил.