Книга Не подавай виду, страница 55 – Людмила Семенова

— Конечно, почитай, — сказала Лена и неожиданно разрумянилась. Это так его растрогало, что он коснулся ее руки и предложил:

— Садись ко мне на колени.

— Ты уверен? Я ведь могу опять завестись, и все это продолжится уже на кухне.

— Думаешь, я против? Тем более я еще такого не пробовал, и ты, наверное, тоже.

— Ну, это аргумент, — сказала Лена и с удовольствием устроилась на нем лицом к лицу. Илья бережно поцеловал ее в кончик носа, затем в губы, в ямочку на шее, и мысли понемногу снова начали уплывать.

За оставшиеся до свадьбы недели молодые люди привыкли к самостоятельной жизни. Илья устроился технологом в фирме деревянного домостроения, с хорошими перспективами роста, но в свободное время успевал привести в порядок все прорехи в хозяйстве. Лена заметила, с каким вдохновением он подклеивал обои, менял плинтусы, покрывал известью изношенные оконные рамы, монтировал бытовые приборы.

Новая работа очень понравилась Илье и четким распорядком, и атмосферой. Добираться приходилось не так далеко, как из Зеленогорска, в перерыве он мог без суеты разогреть упакованный Леной обед, поесть и взбодрить себя порцией кофе с сахаром. Илья в принципе не любил спешить, что вскоре стало предметом беззлобного юмора у работников постарше, однако все отмечали его дисциплинированность и навыки.

За работой дома он вполголоса что-нибудь напевал, если не держал во рту гвозди по досадной привычке, и Лена невольно прислушивалась. Иногда это были финские песни — их слова звучали твердо, подобно удару топора или разбивающемуся о камни водяному потоку, и в то же время по-древнему мелодично, словно напевы из времен болотистой пустоши, гранита и льда. Такие же мысли у Лены вызывали и имена «Калевалы» — Вяйнямёйнен, Лоухи, Куллерво, Ику-Торсо, совсем не похожие на европейские и не ассоциирующиеся с той стороной финской культуры, которую ей доводилось видеть.

И то слово, которое ей сказал Илья... Лене прежде казалось, что оно на любом языке такое же легкое и нежное, как летний ручеек, аромат кофе и круассанов, лепестки диких цветов, сок мандарина. Простое, понятное, беззаботное, — как может быть иначе? А в устах этого лесного голубоглазого парня оно казалось роковым, заклинающим, сковывающим по рукам и ногам, будто лютый мороз или полярная ночь.

Но в конце концов Лена подумала: какая разница, как его произносят другие, если оно адресовано не ей? Она почему-то была уверена, что бывшей невесте Илья такого не говорил, и это суровое слово грело ее душу тем, что принадлежало ей одной.

Кроме того, Илья познакомил Лену с друзьями, которые, к ее удовлетворению, ничего не знали про Иру. Зато о женихе они поведали немало интересного. Илья попросил ее приготовить что-нибудь попроще и посытнее и позвал их в гости. Девушка сразу отметила, как экстравагантно смотрелись рядом с Ильей ярко-рыжий круглолицый Юра Зимин и черноволосый Володя Паламарчук с немного готической внешностью.

— Вас прямо как специально набирали, — шутливо сказала она.

— Ну, в каком-то смысле так и есть! — отозвался Юра. — В седьмом классе кто-то из учителей предложил организовать собственный бойз-бенд, который бы исполнял каверы популярных хитов, и нас туда завербовали как самых колоритных. Я барабанил, Илюха на гитаре играл и пел, Володя басист. Так до самого выпуска и играли, на школьных вечерах, в Новый год, и просто для ребят, — у нас во дворе школы флигель был, мы там устроили, как сейчас говорят, «арт-пространство» и тусовались по-всякому.