Книга Декаданс, страница 17 – Людмила Семенова

Но против воли ей грело душу все, что он сказал, будто она была еще старшеклассницей, готовой видеть тайный смысл в любом милом жесте или фразе. Полина не собиралась ничего предпринимать, ей просто стало легко и хорошо внутри, и почему-то казалось, будто то же самое сейчас испытывает Алик, воспрянувший духом за дни, которые им довелось провести рядом.

Наконец Полина поднялась с постели и осторожно, стараясь не побеспокоить соседку, снова прокралась к выходу на балкон. Приоткрыв дверцу, она ощутила резковатое, но приятное дуновение ночной прохлады, обхватила себя руками и вгляделась в звездное южное небо.

Переведя взгляд на балкон напротив, она вздрогнула: Алик снова стоял там и смотрел в ее сторону с добродушным и таинственным лукавством. Полина, на которой была только тонкая длинная сорочка на бретельках, смутилась, но почему-то не могла отвернуться и уйти. Некоторое время они продолжали переглядываться, пока она не опомнилась. Быстро прикрыв дверцу, девушка возвратилась в постель, даже не придумав какого-нибудь вежливого напутствия на добрую ночь.

На следующий день художники отмечали окончание творческой командировки и Инга арендовала небольшой зал в гостинице для фуршета. Днем вся компания сходила в город на концертную программу о культуре древних индейцев, а затем собралась в зале и после небольшой благодарственной речи Инги принялась за угощения. На столах было множество затейливых закусок и десертов в красивой посуде, предлагались и местные крепкие напитки на основе сока агавы — их разливали из глиняных сосудов, стилизованных под старину.

Полина, прогуливаясь по залу, отпивая чай из стаканчика и пробуя сладости, наблюдала за коллегами, которые с удовольствием отдыхали от работы под жаркими лучами солнца. Зал был украшен репродукциями прославленных мастеров — Риверы, Сикейроса и Фриды Кало, — соломенными циновками и пергаментами, испещренными древней письменностью. Сами молодые люди тоже выглядели парадно, особенно Инга в строгом бледно-голубом платье с серебряным поясом и такой же вычурной застежкой у плеча. Алик, по-видимому для общего тона, надел рубашку подобного оттенка, накинув сверху летний льняной пиджак.

Сама Полина нарядилась в свое любимое длинное платье, привезенное из Питера, — темно-синее в горошек, с белым воротничком. Игорь, подойдя к ней, отметил, что давно не видел ее такой «вдохновенной».

— С тебя хоть сейчас пиши портрет, — почему-то вздохнул он.

— Ты ведь уже писал когда-то, — скромно улыбнулась Полина. — Он до сих пор висит у меня дома, на почетном месте.

— И что с того? Теперь ты совсем другая: тут не акварель нужна, а масло, причем, знаешь, такое... цвета подсолнухов, или маков, например. И никаких туманно-дождевых полутонов. Знаешь, где такие цвета водятся?

— Да во всех теплых странах, по-моему, — удивленно отозвалась Полина.

— Больше всего их во Франции, в Живерни, где находится усадьба Клода Моне. Я мечтаю побывать там лично, мне кажется, что это какой-то другой мир, где нет грязных, мутных оттенков. Вот бы и в жизни было такое место, — вздохнул Игорь. — А тебе бы хотелось туда поехать?

Полина смутилась и сказала после паузы:

— Я как-то не думала, если честно. Мне редко доводилось путешествовать, а порой вообще казалось, будто мир ограничен одним городом, и все остальное существует только во сне, в иллюзиях...