Книга Декаданс, страница 54 – Людмила Семенова

Впоследствии всю эту историю в доме Шихаевых постарались забыть, и подробностей разлада Полина так и не раскрыла. Арина Юрьевна была не из тех матерей, которые любят допытываться до деталей и заранее обвинять дочерей за провал в глазах некоего «общественного мнения». Впрочем, родители Полины никогда не испытывали пиетета перед этим загадочным священным животным и не пытались внушить это ей, за что дочь их очень уважала.

Полина довольно скоро нашла объявление о поиске художников для росписи керамики и сходила на собеседование. Небольшая фирма на территории бывшего завода, а ныне массивного комплекса для складских помещений, выпускала сувениры и подарки на тему животного мира, цветов и любимой для Полины этнической темы. Зарплата художникам все же была относительно скромной, однако девушку это не отпугнуло: она с первого взгляда была очарована затейливыми очертаниями, нежными оттенками фонов, сочно выписанными букетами из экзотических цветов, которые будто источали терпкие ароматы, и скромными веночками из ромашек и васильков. Были и сервизы перламутрового оттенка, расписанные морскими раковинками и песчинками, такими натуральными, что их хотелось просыпать сквозь пальцы.

Правда, само помещение выглядело мрачным и угрюмым — очень просторное, скудно отапливаемое, с большими окнами, выходящими на депрессивную промзону, с вереницей столов под холодным освещением ламп, с закутками, выделенными под пищеблок и гигиену, в которые навечно въелись разводы красок и запахи химических растворов. Однако спустя совсем короткое время Полина убедилась, что и в таких неприглядных пещерах можно найти настоящие сокровища.

Директор фирмы, Анна Ивановна Кравцова, когда-то была не последним человеком в Союзе художников, однако расцвет ее карьеры остался позади и некоторое время женщина работала педагогом в художественной студии, а потом вместе с группой коллег и единомышленников основала это предприятие. Кроме Полины, здесь уже работали две молодые художницы, в остальном же штат состоял из опытных мастеров, которые, впрочем, тепло относились к новичкам. Вскоре Анна Ивановна рассказала Полине, что ей не раз рекомендовали сделать производство более быстрым и примитивным, так как «массы» все равно не заметят разницы, но она категорически не желала отказываться от своей концепции.

Девушке очень понравилась эта пожилая женщина, которая сохранила неповторимый стиль и вкус, держалась с достоинством и элегантностью. У нее всегда были красиво уложенные волосы, замысловатые серьги в ушах и винтажные брошки из эмали, жемчуга и темного металла, виднеющиеся из-под форменного халата. Другие работники были попроще, некоторые не отличались образованностью и манерами, но в коллективе всегда была атмосфера грубоватого и искреннего добродушия. Под конец рабочего дня было принято сообща выпить чаю и поделиться сплетнями из личного быта или новостной повестки, которую местные мастера в основном постигали из телевизора. Еще здесь постоянно был музыкальный фон из ретро-шлягеров золотой эпохи диско, который очень подбадривал во время рабочего процесса.

Так за работой и домашними делами понемногу пролетело почти два года. Летом Полина ненадолго брала отпуск, один раз съездила с отцом и матерью в Псков, к дальней родне, а во второй, по их настоянию, отправилась отдохнуть на Черное море. Впечатлений было много, а вот новыми знакомствами девушка практически не обзавелась, не считая новых коллег. И порой по вечерам Арина Юрьевна пускалась в грустные размышления о внуках, но тут же сама их пресекала, говоря извиняющимся тоном: «Ты не обращай внимания, Поленька! Это я просто расклеиваться что-то стала, старею, наверное...»