Книга Декаданс, страница 65 – Людмила Семенова

— И это еще не все, — заметила Арина Юрьевна. — Вот, посмотри!

Она показала дочери буклет к выставке Игоря. На обложке та увидела себя — мечтательницу из Прованса в нарядном платье, со струящимися по плечам золотистыми завитками волос, любующуюся лавандовым полем, которое было залито полуденным южным солнцем. На титульной странице было написано от руки: «Полине на память».

— Все-таки он тебя еще любит, — грустно констатировала Арина Юрьевна.

— Я допускаю, мама, — вздохнула Полина. — Но одной любви недостаточно, чтобы жить душа в душу, как вы с папой, надо еще иметь хоть капельку мудрости. И не только женщине.

— Ну ладно, доченька, — кивнула та. — Ты отдыхай, у тебя еще несколько дней, чтобы прийти в себя, а там вернешься на работу и все понемногу остынет. Вот увидишь!

И где-то пару недель, когда Полина уже окрепла, все действительно было спокойно, но однажды девушка, вернувшись дома, увидела, что мать очень взволнована и огорчена.

— Представляешь, Поленька, сюда звонила Инга, — сказала Арина Юрьевна. — Она говорила, будто бы у нее к тебе важное дело, но она все никак не может поймать тебя по мобильному...

— Это какие-то выдумки, мама, она мне не звонила, и сообщений тоже не писала, — отрезала Полина. — Ей зачем-то понадобилось поговорить именно с тобой. Что она спрашивала?

— Да ничего особенного, как обычно, — покачала головой мать, — но я проговорилась, что ты недавно была в больнице, и это, похоже, ее зацепило. Ох зря! Угораздило же меня... Прости, дочка, боюсь, что не к добру она тобой интересовалась.

— Я тоже так думаю, но что теперь! Ладно: раз это у нее важное дело, пусть она и ищет со мной встречи, а я собираюсь жить как жила.

Но долго ждать не пришлось: уже на следующий вечер Инга встретила Полину у мастерской, где та работала. Весь ее облик выражал удивительную смесь небрежности и шика — льняная бледно-желтая блузка, зауженные джинсы, цветастая сумка, стилизованная под тряпичную, платок на шее в тон сумки и плетеные сандалии без каблука. Все это вроде сгодилось бы любой девочке-подростку, но Полина хорошо знала, как обманчива эта демократичность — на самом деле гардероб Инги стоил огромных, по ее меркам, денег.

Улыбнувшись одними губами, та холодно сказала:

— Здравствуй, Полина. Ты как-то странно исчезла тогда, после фестиваля, я даже не успела тебя поблагодарить за участие. Но если честно, у меня к тебе другое срочное дело.

— И ты здравствуй, Инга. Я об этом догадываюсь, — невозмутимо произнесла Полина. — Но по какому праву ты пугаешь мою мать? Как тебе вообще в голову пришло сказать ей, что ты не можешь меня найти? У тебя тоже есть родители! Они никогда не объясняли тебе, что от таких слов кондратий может хватить?

— Признаю, я переборщила, но все же, как я понимаю, в порядке! Иначе ты бы сейчас здесь не была, верно?

«Вот же здоровый цинизм!» — поразилась про себя Полина и ответила:

— Так что за дело, Инга? Мне вообще-то пора домой, поэтому не стоит затягивать.

— Арина Юрьевна сказала, что ты была в больнице, — неторопливо заговорила Инга. — Я, конечно, не стала выспрашивать подробностей, но есть такая штука, как женская интуиция, и я с ее помощью кое-что сопоставила. Полина, ты делала аборт?

— Увы, Инга, интуиция тебя подвела, — усмехнулась Полина, хотя ей было очень тревожно. — Нет, это был не аборт, а все остальное я с тобой обсуждать не намерена.