Книга Декаданс, страница 7 – Людмила Семенова

И порой Игорь шел на романтические жесты — например, однажды к дню рождения Полины написал с нее портрет акварелью по мокрой бумаге, изобразив девушку на фоне осеннего Летнего сада. Они когда-то по соседству рисовали там этюды с натуры, много болтали и Игорь делился с Полиной горячим чаем из термоса. А перед экспозицией диплома именно он помог Полине окантовать и развесить ее работы в зале. Больше ей было не на кого рассчитывать — у отца к этому моменту все чаще болела спина и он вынужден был отказываться от физических нагрузок.

Защиту и вручение Полина запомнила смутно, не испытав в те дни никакой особой радости, — на руках осталось удостоверение о сносных, но не блестящих оценках, а в душе горечь от предстоящей разлуки с Аликом. Но когда Инга позвонила ей с предложением о работе, девушка, казалось, испытала всю радость, которую не успела израсходовать на торжественных мероприятиях.

Арт-пространство «АлИн», как уже упоминалось, было не слишком большим, но в нем, помимо экспозиционных залов, имелась пара мастерских и помещение для мастер-классов, перфомансов, камерных концертов, поэтических вечеров. Инга привлекла к этому многих художников и педагогов, которые получили дополнительный заработок, а также привлекли свою сплоченную аудиторию в качестве зрителей и участников.

Но идея задействовать такой контингент принадлежала именно Алику. Он и после окончания учебы много общался с вышедшими на пенсию или уволенными преподавателями и старался им помочь. Инга время от времени устраивала выставки их работ, чтобы разбавить молодежный авангард, но жених убедил ее, что бывших наставников следует вовлекать в новую активность, а не только стряхивать пыль с холстов и эстампов, созданных зачастую еще в прошлом столетии.

И надо сказать, старожилы художественного круга Петербурга не только преподавали, но и учились сами у молодежи. Этот формат Инга называла «дневной» программой, руководство которой доверила Алику, а концепция «ночной» части принадлежала ей самой. В этом и состояла наиболее пикантная особенность арт-пространства. Инга давно интересовалась сферой душевных расстройств — творчеством психически больных художников, взаимосвязью отклонений и таланта и даже историей психиатрии в целом. Ей даже удалось получить у городской власти грант на проект, посвященный исследованию и продвижению творческого потенциала душевнобольных. Много сотрудничая с психоневрологическими диспансерами, Инга сама отыскивала наиболее способных пациентов — медицинские учреждения давно практиковали арт-терапию и устраивали внутренние выставки. Но медики рассматривали это как часть лечения и досуг для больных, а Инга считала, что пиар такого творчества посодействует оздоровлению общества, которое никак не может отказаться от деления на «нормальных» и «ненормальных».

В этом отношении девушка была очень активна, и не только на творческой почве: мимо нее не прошла ни одна скандальная история об ущемлении прав людей с ментальными особенностями. Она всегда называла их именно так, категорически отвергая более откровенные термины, в то время как Алик, относясь скептически к ее убеждениям, выражался гораздо бесцеремоннее. В арт-пространстве Инга поначалу читала лекции и устраивала кинопоказы, посвященные безумию в искусстве и массовой культуре, а потом основала проект с выставками и перфомансами, в которых принимали участие люди с определенными диагнозами. Проект получил название «Любой художник немного безумен».