Онлайн книга «Жаворонок Теклы»
|
— Знаешь, не лучший образец для подражания, Айвар, тем более что у меня любимое стихотворение этого поэта — «Гиена», а там, если ты помнишь, речь идет о «преступной, но пленительной царице». Именно она для меня всегда была эталоном, а не диснеевские и даже не британские принцессы. Ужасно, да? Они вели этот необычный разговор, между делом не забывая о гренках с медом и корицей, которые запивали густым маслянистым кофе. — Так что жизнь нельзя так низко ценить, — добавила Налия серьезно, — на свете есть много хорошего, кроме того, чтобы покоряться языческому божеству за красивые ноги. — Понятно, но я с жизнью и не собираюсь расставаться, ты не думай, — усмехнулся Айвар. — Зачем, если при жизни для своего «божества» можно сделать гораздо больше? Счастье ведь складывается из малых радостей, хоть из тех же цветов или конфет, кто бы ни говорил, что это давно устарело. Вот представь себе, я до сих пор помню, что тебе больше всего нравилось в России. — Ну да, хоть я и была мажоркой, но любила все, что продавалось в уличных палатках, особенно смешные леденцы в форме петушка. Для меня и сейчас лучший подарок — это впечатления и секреты, все остальное я могу себе сама купить. Только слушай, я как-то не понимаю: про цветы, конфеты и прочие радости для меня ты все сказал, а я-то для тебя что буду делать? Ты взамен разве ничего не хочешь получить? Айвар удивленно посмотрел на нее, теребя пальцами свою густую шевелюру, и сказал: — Налия, я чужие обязанности не считаю, такое говорить можно только за себя. Мне хватает того, что ты есть, и чтобы тебе было хорошо. Я, конечно, рад, что у тебя скромные и милые запросы, но насчет самоотдачи вполне искренне говорю, можешь поверить. Налия бросила на него быстрый взгляд. — Насчет самоотдачи в физическом смысле — верю, что уж там… Но что-то ты наверняка оставишь за собой, Айвар, иначе это уже будешь не ты. Айвар ответил после паузы: — Ну, как говорят в России, поживем — увидим. Но вообще в духовном, так сказать, смысле я действительно привык быть своим собственным. Думаю, тебе об этом следует знать. — Я знаю, — тихо сказала Налия. Она взяла его за руку, и ему показалось, что на ее темных щеках неведомым образом выступил румянец. — Поэтому сейчас и хочу тебя больше чем всегда… — Правда? В смысле — прямо сейчас? — почему-то спросил он, чувствуя, что по его телу от этого прикосновения пробежала болезненная дрожь. «Господи, да что это, зачем я это говорю?» — пронеслось в мыслях. Но времени на то, чтобы вдуматься, уже не нашлось. Айвар стремительно подхватил ее, уложил на ворох нарядно расшитых подушек, рассыпанных на полу у самого окна, и мастерски закинул ее ноги себе на плечи. Налия нисколько не смутилась от этого почти дикого порыва, в отличие от самого Айвара, который забыл о предохранении и вместо того, чтобы растянуть удовольствие им обоим, вынужден был оторваться от нее раньше желанного момента. От острой смеси наслаждения и досады он с трудом удержался, чтобы не застонать. Это усилие далось с болью в груди, и Айвар даже укусил себя за кисть. Девушка заметила это и тихо заговорила с изумлением и жалостью, гладя его по плечам: — Зачем ты себя мучаешь, Айвар? Кричи, если так хочется, это нормально, это хорошо, этого не надо стыдиться. Прокричись наконец, или даже проплачься, — я с тобой, я вижу, как тебе это сейчас необходимо… |