Книга Жаворонок Теклы, страница 131 – Людмила Семенова

— Я бы и не подумал, — неуверенно сказал Айвар. — Ладно, я рад, что вы друг другу понравились, да и подруг у нее вроде бы нет… Ты только не слишком смущай ее, Налия, она тихая, скромная девушка, а то я тебя знаю.

— Приняла к сведению! Да не волнуйся, я ее не съем, — усмехнулась Налия и дурашливо выпятила роскошные губы — это всегда очень умиляло Айвара.

Вечером она сказала мужу, что Оля долго «прибеднялась», но в конце концов доверилась ее советам и купила очень романтичное платье из ажурного трикотажа. Закончив дела, супруги решили напоследок прогуляться по историческому центру города. Налия жалела, что нет времени посмотреть на окраины, которые, с точки зрения обоих супругов, говорили о городе гораздо красноречивее, чем «открыточные» панорамы.

— В центре тоже есть места, похожие на Меркато у нас в Аддисе. И точно так же, как там, белым в них лучше не заглядывать, — загадочно сказал Айвар. — В следующий раз я тебе непременно их покажу.

— Идет! — сказала Налия. — В конце концов, с тобой я все равно ничего не боюсь. Надо будет только заранее переодеться во что-нибудь непрезентабельное.

Пока же молодые люди заглянули в одну из пышечных на Садовой улице, где насладились фирменным городским лакомством и рискнули отведать «кофе с молоком по-советски». Оба весело и даже вызывающе подмигивали удивленной местной публике.

Когда подступили легкие сумерки, они вышли к Невскому проспекту, уже переливающемуся огнями своих многочисленных храмов торговли и тщеславия. Окинув их взглядом, Айвар тихо что-то сказал и бережно взял жену за руку.

Айвар неоднократно слышал, что после тридцатилетнего рубежа ход времени ускоряется, но в Эфиопии календарные сожаления казались неуместными. Даже Соломон и Агарь были еще вполне бодры и не стремились бросать дела, сколько дочь ни уговаривала их пожить просто себе в удовольствие. А уж им с Налией тем более не приходилось скучать.

Комитет, где заведовала Налия, наращивал обороты в преобразованиях, хотя многое было еще в зачаточном состоянии из-за неграмотности населения и ограниченных финансов. Во многих регионах сохранялись дикие обычаи — ношение губных тарелок и шейных колец, ритуальные побои, удаление миндалин и надрез десен у детей, питье смеси из сырого молока и коровьей крови для «улучшения мужской силы» или обрезание девочек. Но в Аддис-Абебе и других крупных городах дела обстояли лучше, чем в целом по стране, и Айвар, который был склонен радоваться малому, постоянно это подмечал в деталях. «Теперь ведь уже страшно представить, что до нашего рождения на почти пять тысяч больных в стране была одна койка, а почти на пятьдесят тысяч — один врач? Что простейшее обучение санитарному обслуживанию у нас началось в то же время, когда в мире уже имплантировали сердце? А когда-нибудь это и вовсе превратится в нечто из древних кошмаров, вроде того, как сейчас воспринимается эпидемия чумы в Европе» — говорил он Налии во время статистических проверок.

Но не все было так просто. Законы работали в руках адекватных и образованных людей, которых в Эфиопии стало значительно больше, чем пятьдесят лет назад, однако так и оставались необязательными для приверженцев старых порядков, ненавистников знания и прогресса. И в диких селах женская и детская смертность все еще была высокой. К тому же, ввиду отсутствия нормальных дорог и транспорта часто не удавалось довезти тяжелых больных до ближайшего медицинского пункта, и для этого нужны были коренные реформы и специальные службы.