Книга Жаворонок Теклы, страница 169 – Людмила Семенова

— Что? — спросил он, взглянув на нее с тревогой.

— Тогда я ответила: «Я уже дала своим детям самое лучшее, что могла: не вынудила их родиться в такой стране».

— Это было, конечно, опрометчиво. Может быть, зря ты отговорила меня пойти с тобой, но скорее всего, я бы сказал то же самое. Надеюсь, на нас за это не решат отыграться по полной.

— Да плевать, — устало произнесла Налия и села рядом, — пусть теперь уже думают что хотят, я больше не собираюсь ничего доказывать.

— Ты что же, опускаешь руки? Но на государственной поддержке мир не заканчивается, есть также частные и иностранные фонды, а ты сама рассчитывала на приток инвестиций. Если госпиталь Красного Креста удалось поднять до такого состояния, что не стыдно показать ни политикам, ни туристам, то рано или поздно получится и с другими проектами.

— Какие теперь могут быть инвестиции, романтичный ты мой? Ты понимаешь, что те люди из-за рубежа, которые искренне хотели помочь, блестящие профессионалы, труженики, теперь себя чувствуют так, будто им в этой, с позволения сказать, стране, наплевали в душу? Что они посоветуют своим соотечественникам и коллегам держаться отныне от Эфиопии подальше, как от чумы?! Потому что здесь их помощь, оказывается, не только лишняя, но и противоречит нашим незыблемым духовным ценностям! Ты думаешь, такое можно простить?

Налия посмотрела мужу в глаза и почему-то притихла. Ей стало ясно, что он гораздо больше думает о том, как пострадают беззащитные люди, не виноватые в том, что родились в столь подлом государстве, чем о раненом достоинстве медиков и чиновников. Оба понимали суть этой идеологии: планирование здорового потомства нанесло бы большой удар по мафии попрошайничества, которая использовала детей с врожденными патологиями, выкупая их у родителей, и по благотворительным инвестициям с Запада, которые держались на разрекламированном образе увечного ребенка. Но неужели Айвар еще на что-то надеялся?

— Ладно, милый, — произнесла она, хотя прежде никогда его так не называла. — Ты прости, что нет сегодня хороших новостей… Но что же, не жить теперь из-за этого? Давай выпьем кофе.

Вечер вроде бы закончился мирно, но на следующий день Налия все-таки отважилась на опасный разговор. К этому времени супруги уже поужинали и она, как обычно, отпустила прислугу, приняла вечернюю ванну и пришла к Айвару в спальню.

— Айвар, я хотела тебе кое-что сказать, но откладывала до того, как разрешится ситуация с грантом, а теперь уже смысла нет, — начала она. — У меня есть друзья в Западной Европе, интернациональная команда, которая хочет раскрутить новый бизнес. Он имеет отношение к медицине, хоть и косвенное. В основном это сфера красоты, полезных привычек и прочее, что сейчас в моде… И они меня приглашают. Это, конечно, шанс, который нам только предстоит реализовать, и несколько лет уйдет на адаптацию и неудобства, но потом мы сможем начать нормальную жизнь, в стране, где к своим и к чужим относятся по-людски.

Он выслушал все до конца, однако смотрел на жену безмолвно и неопределенно, так что ей пришлось его окликнуть:

— Ну так что, Айвар, ты вообще меня слушаешь?

— Я тебя слушаю, просто ты не задала ни одного вопроса, поэтому и молчу. И как я понимаю, самого главного ты еще не сказала?