Книга Жаворонок Теклы, страница 176 – Людмила Семенова

Айвар не знал, что на это ответить, и вспоминал их разговор в ночь после свадьбы. Сейчас ему казалось, что именно он накликал беду, пожелав любимой никогда не изменять своему прекрасному и губительному характеру.

— Надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь, — быстро добавила женщина, раздавив сигарету. — Как бы то ни было, я не имела права так подвести нас. Родители вряд ли простят, я и прежде-то кровь из них пила стаканами…

Она слегка замялась и добавила:

— Не буду спрашивать, дождешься ли ты меня. Знай только, что я не вздумаю тебя упрекать, если ты сможешь наладить собственную жизнь. Ты молодой мужчина, и я не собака на сене, чтобы отнимать у тебя эту возможность.

— Вот и не спрашивай, и не болтай глупостей: я навсегда останусь твоим мужем и дождусь тебя, если буду жив. Ты запомнила?

— Ну еще чего! Ты сам держись, пожалуйста, — сказала Налия уже совсем тихо.

Она прижалась к нему и он долго гладил ее по голове и плечам, едва слышно проговаривая свои загадочные увещевания.

Налии действительно назначили два года труда в дальнем регионе и пожизненный запрет на государственную службу в столице. Айвар попытался вмешаться и добился встречи с обвинителем, но хладнокровие подвело и тот быстро его осадил.

— А что вы скажете насчет своей службы, господин Теклай? — спросил прокурор. — Судя по рассказам вашей жены, вы сами упускали серьезные промахи в санитарном контроле, а иногда и прикрывали своих подчиненных и друзей. Уж это найдется кому подтвердить, так что не вам сейчас поднимать шум.

— В моей службе не было никаких фатальных нарушений, — возразил Айвар.

— Но по крайней мере могли быть. Лучше бы вы ограничивались своей декоративной ролью, вот что я вам скажу. Вы думали, что близки к народу? Когда один этот ваш браслет, купленный на деньги жены, прокормил бы несколько крестьянских семей, в которых мужья честно все тянут на себе? Так что все, заканчивайте эту показуху и идите домой.

Разумеется, суд вызвал новую волну травли в адрес всей семьи: особенно радовались давние враги Айвара из местной секты «пролайферов», которые в Эфиопии не брезговали ни поджогом больниц, ни нападениями на врачей и на сторонников полового воспитания. По их мнению, Айвара давно пора было обрить налысо и линчевать. Когда же вечером на одной узкой улочке у него буквально над головой пролетел большой кусок кирпича, он понял, что юристы были правы насчет необходимости отъезда.

Но хуже всего было то, что некоторые из его наставников решили, будто идея уехать за лучшей жизнью исходила именно от Айвара, которому приелся честный труд и вновь захотелось вкусить авантюр и шальных денег. Он оказался в патовой ситуации, так как оправдываться значило бы перекладывать все на жену. Впрочем, его оправданий и не желали слушать.

— Откуда вы только беретесь такие, да еще называете себя мужчинами? — гневно сказал один немолодой медработник русского происхождения, давно работавший в Эфиопии. — Сколько я уже историй слышал про то, как наивные влюбленные девушки ради мужиков и в растраты влезали, и непомерные долги на себя брали, и в тюрьму шли за аварию со смертельным исходом, в которой был виноват любовник или такой вот муженек, как ты! Они же доверчивы как дети, когда любят! У бедной Налии теперь вся жизнь разрушена, ты это хоть понимаешь? Куда она потом подастся, без карьеры, без детей, с подорванным здоровьем и старыми родителями? А ты спокойно в России устроишься, да еще очередную дурочку там быстро найдешь. Это ты всегда умел лучше всего! И не рыдай, пожалуйста, и так противно.