Книга Жаворонок Теклы, страница 191 – Людмила Семенова

И раньше Костя, возможно, согласился бы с ним, но теперь эти наставления показались фальшивыми и пошлыми. Ладно бы отец сказал прямо, что выше всего ставит свои удовольствия и ему плевать на то, что об этом думает жена. Не так же он глуп, чтобы искренне верить, что мать не в курсе? Но нет, надо прикрываться красивым мракобесием, давно вышедшим в тираж. Костя мыслил гораздо более современно и понимал, что времена, когда женщины по умолчанию не могли повлиять на свою судьбу и вынуждены были терпеть любые мужские выходки, давно прошли. Примерно это он однажды и высказал отцу в лицо, но в гораздо менее корректной форме. Сергей Александрович тогда, конечно, оторопел, и если бы не знал сильных сторон сына, то ответил бы ему на такую дерзость не только словами, но и денежным кнутом. Но он в первую очередь воспитывал преемника в делах, для которого самостоятельность суждений была необходимым качеством. Поэтому, отчитав Костю для виду, старший Ким даже зауважал его после столь откровенной отповеди и отстал с поучениями на личную тему, принявшись с удвоенной энергией готовить сына к продолжению дел.

При внешней вседозволенности, внутри семьи Костя всегда отлично знал не только свои права, но и обязанности. Ему очень многое позволялось и прощалось, но во всем, от чего зависело дальнейшее семейное процветание, — учебе, подработке, деловых контактах, — с наследника, по его выражению, драли семь шкур, и по этому поводу он никогда не задавался вопросами и тем более возражениями. И убедившись, что воспитание дало плоды, отец стал доверять ему и свыкся с тем, что далеко не всегда восточные порядки сгодятся для ведения бизнеса в России.

Их семья владела сетью ресторанов, которые пользовались популярностью в Питере, но в последнее время бизнес стал слегка стагнировать. Когда Костю сделали полноправным помощником, он заметил, что этнический антураж быстро приедается, а кроме того, индустрия общепита выходит далеко за пределы парадного досуга и нужно быть гибче, осваивать все сферы, так как мир то и дело сотрясают разного рода кризисы, от которых рестораторы страдают одними из первых.

Отец поначалу был недоволен пренебрежением к родовым традициям, но все-таки решил дать ему волю в креативных экспериментах, с одним только условием — «потом не жалуйся». И Костя в первых пробах сделал ставку на урбанистическую европейскую культуру, которую считал лицом Петербурга. Конечно, фестивали этнической культуры и кулинарии он всегда посещал, но в основном из любопытства и для полезных знакомств, а сам был неприхотлив в еде и русскую кухню любил не меньше корейской.

Его идеи имели успех — рестораны вновь стали привлекать горожан и туристов, и прибыль росла в соответствии с рейтингом. Поняв, что убеждения сына себя оправдывают, Сергей Александрович расширил его полномочия, а когда Косте исполнилось тридцать лет, переоформил на него одно из заведений, расположенное невдалеке от Финского залива. Там к этому времени Костя и жил вместе с Нериной, в большом таунхаусе. Молодой хозяин стал еще более ответственным и жестким в делах к себе и другим, чем раньше, и завоевал в профессиональных кругах уважение, уже не связанное с заслугами отца.

По мере того, как Костя возмужал внутри, поменялась и его внешность, которую раньше можно было назвать просто очень миловидной. С годами он стал по-настоящему красивым, в нем появилось нечто сурово-умудренное, напоминавшее скорее облик молодого индейца. Черты лица у него слегка огрубели, но при этом стали даже благороднее, чем прежде, а едва уловимое косоглазие придавало взгляду неожиданный шарм.