Книга Жаворонок Теклы, страница 36 – Людмила Семенова

— Так зачем тебе вообще классическая музыка? — спросил Айвар, пока они всей компанией гуляли по городу.

— О, у меня та же болезнь, что у Нери и Митьки, — беззаботно ответила девушка, — называется «родители так решили». На Западе это бы звучало смешно, но мы в России, к сожалению, иногда до пенсии зависим от их мнения. Сами виноваты, что уж говорить… Прости, для тебя это, наверное, больная тема.

— Да ничего страшного, — отозвался парень. — Но лучше уж зависеть от родителей, чем иметь такую «свободу», как у меня. Впрочем, не надо вспоминать о плохом, расскажи лучше про музыку поподробнее.

— Ну вообще я с детства играла, но без энтузиазма, а уж особенно перед гостями. Зато когда я узнала про этнику и нью-эйдж, у меня как второе дыхание открылось — мертвые языки, древние религии, шаманские ритуалы… Я благодаря этой музыке столько всего узнала про фольклор, про язычество! Ты знаешь, например, какие жуткие народные сказки и песни лежат в основе древнерусской культуры, которую привыкли считать веселой и добродушной? Думаю, пострашнее африканских найдутся.

— Серьезно?

— А то! — воскликнула Оля. — Особенно в холодных регионах. Суровая природа, борьба за выживание, голод, — вот это поистине жуткие персонажи, не то что всякие ведьмы и Змеи Горынычи. Вот как ты думаешь, если семье в неурожайный год придется забить и съесть всю скотину, за что они возьмутся дальше? Экстремальные условия, по-моему, выворачивают наружу самые поганые качества. Роскошь тоже развращает, но не настолько.

— Не ожидал, что у тебя такие своеобразные интересы, — сказал Айвар, взглянув на нее с уважением.

— Это потому, что я с виду эталонная Аленушка? — рассмеялась Оля. — Или тургеневская барышня, может быть? Вот и мама с папой считают, что с подобной внешностью про образование вообще можно не думать — все равно же муж будет зарабатывать… Только фортепиано им кажется более подходящим хобби для примерной семейной дамы, чем экспериментальная музыка. У них одно словосочетание вызывает тихий ужас!

Оля и вправду выглядела как героиня народных русских сказок, с длинными золотистыми волосами, нежной кожей, едва заметными веснушками и светлыми полукружиями бровей над большими глазами. Причем ей подошел бы и летний антураж, с лугами, перелесками и венками из васильков и ромашек, и зимний — обитель Снегурочки, расписанная изморозью и пахнущая новогодними сладостями. Любимые ею джинсы, кеды и простые блузки с этнической вышивкой, поверх которых она часто носила цепочку с «символом мира», совсем не разрушали этот образ. Голос девушки, глубокий, бархатный и чуть надтреснутый, тоже сочетался со славянской песней, и она почти всегда улыбалась.

Почему-то Айвару было приятно наблюдать за Олей, когда она с аппетитом ела арбузные ломтики и пила лимонад. «Какая удивительно теплая девушка! — подумал он. — Все-таки это можно почувствовать только здесь, в Питере, где тепло и солнце так дороги. В Эфиопии-то не надо особого ума, чтобы такой казаться».

Айвар в свою очередь познакомил Нерину и обоих ребят с Даниэлем, который в любом кругу умел быть заводилой. Он пригласил всех в клуб, а потом они, кроме Нерины, которая все еще боялась недовольства родителей, до позднего вечера гуляли по городу. После того, как компания разошлась, Айвар осторожно спросил у друга: