Книга Жаворонок Теклы, страница 6 – Людмила Семенова

— Хороший ты парень, Айвар. Не знаю даже почему, но хороший, это уж точно…

— Да мне об этом не раз говорили, с тех пор, как я оказался в этом городе, — грустно улыбнулся Айвар. — Правда, в основном не туристки. Соседи говорят, старики, ребята… Так и слышу уже давно: хороший парень, только пока еще не совсем понимаю, что это означает и что мне с этим делать.

— Уходить тебе надо отсюда, — вздохнула Лара. — Попробуй хоть сниматься, в рекламе какой-нибудь, или для журналов, с твоей-то внешностью везде возьмут. Я, конечно, буду скучать, но бросай ты это дело! Тогда все и поймешь.

— Спасибо, Лара, — тепло ответил Айвар и пожал ей руку. — Все ты правильно говоришь, я и так уже собираюсь бросить. Ты тоже очень хорошая девушка, и я надеюсь, что ты будешь счастлива. Не бойся, мужа я тебе желать не буду, живи как самой виднее.

После ухода Лары Айвара в это вечер не трогали, сам же он, в отличие от некоторых ребят, никогда не напрашивался первым на общение. Бар совсем не пустовал, но парень пользовался любой минутой, чтобы перекурить, полистать любимые журналы, которые носил с собой, и послушать обрывки разговоров на знакомых языках. За одним столиком его приятель что-то тихо говорил молодой белой женщине с серьезным лицом, которая молча водила пальцами по стаканчику с дешевой свечкой. За соседним несколько местных мужчин средних лет безмятежно дымили и обсуждали дела любимой футбольной команды. А в углу, за столиком побольше, компания ребят из России (это донеслось до Айвара из разговора по-русски, пока он был у стойки) неожиданно стала что-то выяснять на нервных, хотя и не грубых тонах.

Он присмотрелся к ним, почувствовав, что пахнет чем-то тревожным. У стола собралось шесть девушек и двое парней, и одна — высокая шатенка в ярко-оранжевом сарафане и дымчатых солнцезащитных очках — что-то резко говорила сидящей чуть поодаль девушке восточной внешности с каким-то унылым и уставшим выражением лица. Все остальные держали нейтралитет: юноши увлеченно разглядывали нечто на экране гаджета, а другие девчонки просто отмалчивались. Азиатка тем временем вяло что-то возражала, но в конце концов умолкла, опустила глаза и стала перебирать деревянные бусы на шее.

В этот момент двое местных парней разразились хохотом по поводу высказанной кем-то шутки из крайне невзыскательной плоскости. Шутка, разумеется, прозвучала на амхарском, но сопровождавшие ее жесты и сальный смех вполне ясно говорили за себя. Впрочем, современная молодежь из России обитала в многоликой этнической обстановке и давным-давно умела интуитивно считывать смысл сказанного на неведомом языке.

Рослая девушка, метнув на гогочущих эфиопов выразительный взгляд, сказала уже громче, будто продолжая какую-то мысль:

— Ну вот, о чем мы и говорим!..

Тут Айвар и сам не удержался от смеха — не потому, что хотел поддержать шутку, а из-за всплывших в памяти слов из романа «Мастер и Маргарита», знакомого еще со школьных годов: «Зрительская масса как будто ничего не заявляла?» Возможно, другие его реакцию истолковали по-своему. Но именно в этот момент его взгляд встретился с глазами восточной девушки, которая перестала разглядывать поверхность стола и теребить бусины.

Айвар не смутился, так как привык к женскому вниманию, но взгляд этой девушки был особенным из-за странной апатии, застывшей в совсем юных черных глазах. Ее лицо с маленьким, чуть вздернутым носом, высоким лбом, впалыми щеками и крупным ртом напоминало акварельный набросок портрета из строгих и поэтичных штрихов. Грустного портрета, как сразу отметил Айвар. Он видел, что девушке уже очень хочется заплакать от раздражения, обиды или усталости, но она из оставшихся сил не позволяет себе этого.