Книга Жаворонок Теклы, страница 78 – Людмила Семенова

— Мне сейчас не до смеха, Айвар! Думаешь, мне самой так уж приятно признавать правоту отца? Но что ты мне предлагаешь?

— Зачем ты рассказала ему? — холодно спросил Айвар. По лицу Нерины было видно, что она прекрасно поняла, о чем речь, и ответ не заставил себя ждать:

— Папа спросил, не замечала ли я за тобой еще чего-нибудь необычного, и мне захотелось посоветоваться с ним насчет этой истории. Я же не думала, что он зачем-то станет приплетать совращение малолетних, меня беспокоило совсем не это. Ты так легко рассказывал об этой девушке, а потом, в ту же ночь, так же легко со мной связался. Понимаешь? Слишком легко, чтобы нельзя было допустить, что ты по-прежнему на это способен с любой кто попадется под руку.

Услышав это, Айвар просто обомлел. Стараясь не выдать дрожи в голосе, он спросил:

— Ах это я с тобой легко связался? А ты со мной, выходит, нет? И сюда я, может быть, тоже напросился сам?

Девушка отвела взгляд и неохотно произнесла:

— Не надо, Айвар, я сама давно себя ругаю, что затеяла эту авантюру. Она могла бы перерасти в страшную глупость, с плохими последствиями для нас обоих. Ты бы очень скоро начал мне изменять, это естественно, а я больше не вынесу такого унижения. Наверное, лучше вообще быть одной. Так что, пока не поздно все исправить, давай поговорим по-человечески…

— Все исправить? — повторил он эхом. — А как именно? Ты готова подтвердить, что хочешь, чтобы я вернулся в Эфиопию?

— Да. Я хочу. Извини, но так будет лучше для всех, — ответила она и наконец взглянула на него.

От этих ледяных слов и ее отчужденного взгляда Айвару стало почти физически больно. Он сделал шаг назад и даже чуть не выставил перед собой руки, словно боясь, что в следующий миг она его ударит.

— Так значит, ты… — произнес он и запнулся.

В этих словах заключалось многое. Айвар сначала не мог понять, чем так провинился перед девушкой, если она настаивает, чтобы он убирался куда подальше. Он мечтал жить честно, а его обвинили в криминале, он доверил ей бережно хранимую память о первой любви, а ее смешали с грязью, он больше всего на свете боялся ранить и обидеть Нерину, а она уже приписала ему мифические измены. Но все быстро встало на место: она никогда и не воспринимала всерьез все, что он говорил и делал, только использовала его как орудие против надоевшего родительского авторитета. Поняв, что игра зашла слишком далеко, она охотно воспользовалась этой дикой историей, и теперь, как и отец, разговаривала с ним так, будто он нес в себе какую-то опасную для общества заразу.

Слова кипели у него внутри, но им нельзя было давать выход, Айвар ни за что не мог показать ей свою слабость и обиду на такое жестокое решение. Он так сцепил руки, что от ногтей на его коже остались ярко белеющие отметины.

— Понятно, — наконец сказал он, почувствовав, что предательская дрожь понемногу отходит. — Поиграли и хватит? Новые игрушки нашлись? Что будет на сей раз — болонку заведешь или в волонтеры подашься? Или сама не знаешь еще, как ветер подует?

— Ну зачем так, Айвар, — вздохнула Нерина и уставилась куда-то мимо него. — Я же понимаю, что звать тебя в Россию было с моей стороны непростительной глупостью. Но я все равно не смогу с тобой жить, зная, сколько у тебя было гадостей в том кабаке, и понимая, что ты со мной спишь из жалости, а не для удовольствия. Ну да, я знала об этом и раньше, но думала, что ради меня ты изменишься. Так не лучше ли расстаться теперь, пока у нас еще достаточно времени, чтобы стать счастливыми?