Книга Вечерний час, страница 39 – Людмила Семенова

Впрочем, скоро сонливость с него спала. К запаху горелого Паша успел привыкнуть, хотя теперь уже постоянно дышал сквозь мокрую тряпку, но теперь он почувствовал что-то еще более зловещее. Воздух становился все более горячим и тяжелым, а небо наливалось багрянцем, на фоне которого отчетливо виднелся черный дым. Они укрылись в доме Мехара и сели на пол — так стало чуть легче дышать.

— Похоже, пламя приближается, — тихо сказал Паша Хиллару. — Ты уже когда-нибудь видел лесные пожары?

— Я нет, но отец видел, когда был маленьким. Он рассказывал, что звери убегали от огня прямо по дорогам, где ездили автомобили, налетали на них и ломали своей массой. Тогда произошло много аварий, на дорогах оставались просто кровавые лужи. Животные спасались от огня, а погибли совсем от другого, да еще и людей за собой потянули.

— А мой однажды рассказал, как на его глазах выгорело несколько домов в деревне, — это ночью случилось, до их хижины огонь чудом не дошел. Пожар тушили все вместе, и землей, и песком, и тряпками, но нескольких человек все-таки не удалось спасти. Они наглотались дыма и уже просто не могли выбраться. Один дом был сложен из металлических листов, и люди внутри, можно сказать, поджарились заживо. Он потом много лет не мог забыть крики...

— Кошмар! Это он вот так тебе и сказал?

— Ну, не мне, конечно, я для такого был еще мал, а моей матери. Но я всякий раз подслушивал, когда они говорили про Африку, — хитро улыбнулся Паша. Воспоминание о родных людях неожиданно подхлестнуло его и придало сил, будто они стояли у него за спиной. Однако ожидание становилось все более невыносимым из-за тревоги за Тэю и за тех, кто остался дома, в Питере. Все, что он сказал любимой, когда она отказалась уезжать, вновь предательски всплыло в памяти и обожгло подобно удару тока. А если спасатели до них действительно не доберутся? Или приедут, когда спасать уже будет некого? И они разделят судьбу тех несчастных, которые сгорели в деревне отца. Нет, нет, ни в коем случае нельзя выдать этих мыслей перед Тэей и Хилларом, надо держаться...

Время еле тянулось, воцарившаяся тишина будто сгущалась — с улицы не доносилось ни единого звука из тех, к которым Паша привык с приезда в Эфиопию. То ли сердце билось слишком шумно, то ли сознание уже было затуманено, но порой ему казалось, что он слышит стук метронома. Словно тяжелые песчинки одна за другой падали в груду на дне стеклянных часов, отсчитывая время до огня. Они с Тэей уже не сидели, а полулежали, так было чуть прохладнее, но Паша очень боялся, что забвение его одолеет. Порой он почти засыпал на пару секунд и какой-то неведомый инстинкт встряхивал его, заставлял крепче сжать руку девушки. Она вроде бы держалась даже чуть бодрее. Через окно пробивались бледные лучи заходящего солнца, отбрасывающие блики на ее пухлых темных щеках, отражающиеся в глазах, будто свет лампы в чашке кофе. Паше вдруг показалось, что вместо дыма повеяло чем-то домашним и родным, и он усилием воли сбросил с себя болезненный морок.

— Тэя, — тихо сказал он, — а что будет потом, после пожара?

— Я думаю, все будет хорошо, — шепнула девушка. — Сначала мы приедем ко мне и станем пить твой любимый кофе со сгущенкой, а дальше время покажет.

— Точно, — улыбнулся Паша. На серьезный разговор у него, разумеется, не хватало сил, но он до смерти нуждался в том, чтобы сознавать: это «потом» непременно будет.