Книга Фамильяр и ночница, страница 40 – Людмила Семенова

Вскоре боль унялась, и на месте молодого мужчины осталась огромная статная рысь с раскосыми глазами, сохранившими удивительный сиренево-голубой цвет. Шерсть переливалась в слабом лунном свете, мягко и бесшумно ступали лапы, в которых скрывались острые, словно лезвие бритвы, когти. Уши, увенчанные черными кисточками, прислушивались к звукам ночного мира, мышцы наливались потусторонней силой, которая влекла в темный дикий лес.

До тропинки оборотень прокрался осторожными шагами, а затем побежал вглубь чащи, разгоняя древнюю кровь, напаивая энергетические сосуды. Хотелось порычать, приветствовать ночь природным кличем, но люди были слишком близко. Из-за долгой жизни среди них Рикхарду пришлось изменить свои привычки и даже подавить инстинкты, выносить чудовищные телесные муки молча, не выдавая себя ни криком, ни воем. Он сам не знал, благом или проклятием обернулась эта жизнь, но старался находить в ней сладкие моменты, вроде того, что случилось этой ночью.

Рысь долго бежала по неведомым человеку тропам, о которых знала только лесная нечисть. Горожане наступали на природу — ради древесины, меха, мяса, а порой и для веселья, строя роскошные усадьбы на месте лесов и истребляя зверей, чтобы набить чучела. Этого Рикхард просто не выносил и загонял подобных бандитов до полусмерти, так что они выбирались из леса хромыми и безумными. Запрет на человекоубийство он никогда не нарушал, но и не давал им спокойной жизни.

А в оставшихся свободных уголках он дышал полной грудью, лазал по вековым деревьям, плескался в тайных озерах, а затем всласть отряхивался на берегу, как всякий беспечный молодой зверь. Иногда местные хищники угощали его своей добычей — зайцем или тетеревом, или же он сам ловил рыбу в водоемах. И всегда приходил к сокровенным для лесных духов местам — алтарям и тотемам, которые они сами вырезали из дерева, принимая человеческий облик. Здесь по-прежнему легко дышалось, и люди с чистой, спокойной душой могли гулять вволю, не замечая божеских ликов, прячущихся в ветвях и корневищах. А вот для злоумышленников это были самые гиблые места. Но в последние годы идолы утрачивали живительную силу: людской натиск стал слишком напористым и алчным.

Впрочем, лесовики охотились не только за людьми, которые питали их своими страстями и страхами. Еще более беспощадны они были с нежитью — неупокоенными или похищенными душами, которые попали под опеку злых сил. Отравление черной аурой превращало тех в чудовищ, высасывающих силу из людей и животных, причем особую ненависть они питали к матерям и детям. А сейчас, когда лес хирел и пропитывался враждебными испарениями, они стали набираться сил. Не вся нежить была вредоносной, но духи-хранители не всегда могли определить это на глаз и постоянно пребывали в боевой готовности.

И теперь одна из таких тварей быстро попалась оборотню на пути. В траве метнулась какая-то тень, всколыхнулись стебли, в воздухе запахло паленым. Рикхард метнулся к зарослям и успел заметить черное змеиное туловище, которое блестело от слизи. Влажная дорожка тянулась за ним. Существо замерло, чуя, но не видя опасность, — его веки срослись. Зато оно распознавало флюиды липкой кожей, выделяющей медленный яд, а морда заканчивалась острым хищным клювом.